— Я почувствовала, что тебе нужна помощь, — отозвалась подруга, покачав головой. — Будь его человеческий нюх поострее, он бы понял, что ты совсем не рада этому разговору.
— Он спрашивал меня, целовалась ли я с кем-то своего вида, — закатила глаза я. — А еще нес какую-то чушь про лесбийское порно с омегами. Мне не по себе от одной мысли стало. Церковь за один только просмотр чего-то подобного уже бы назначила пару месяцев общественных работ… Я уж не говорю про… участие в съемках или реальные однополые отношения… — Я неловко замолчала, ощутив, что разговор свернул куда-то не туда. Мне вдруг стало душно в переполненной людьми комнате, а запах мускатного ореха, окружающий меня, буквально лип к моей коже, заставляя меня чувствовать то, что я чувствовать сейчас совсем не хотела.
Официально Церковь не запрещала альфам и омегам одного пола жить вместе, но подобное сожительство всегда вызывало множество слухов и домыслов. Это было еще одной причиной, почему «гендерно нечистых» бестий так клеймили и сторонились. Стоя сейчас рядом с Джен, ощущая ее запах, ее несколько гипертрофированную заботу обо мне, ее желание быть рядом и просто касаться меня, я не могла не испытывать чего-то в ответ. Чего-то, что иногда было жарче и мучительнее, чем мы обе могли вынести. Но это была лишь биология, проклятая биология, не берущая в расчет тот факт, что несмотря на то, что Джен пахла так, как должен пахнуть альфа, она не могла дать мне того, чего я хотела, в полной мере. И наоборот — мой аромат дразнил и изводил ее, вызывая вполне определенную реакцию, но она не хотела ни моего тела, ни меня как партнера для отношений. Может быть, для нас обеих было бы разумнее прекратить изводить друг друга этой вечной мучительной фрустрацией, но, кажется, пока что ни она, ни я не находили в себе достаточно сил для того, чтобы посмотреть правде в глаза.
Подруга взяла меня за руку и повела за собой, и я привычно подчинилась, даже не помышляя о том, чтобы воспротивиться или хотя бы задать вопрос о том, куда мы направляемся. Джен привела меня к окну, выходившему на пожарную лестницу, и, без особых усилий открыв его, выбралась наружу и потом подала мне руку. Как всегда, она без слов поняла, что именно мне сейчас нужно больше всего.
— Думаешь, все будет так же, когда мы… когда у нас будут отношения с другими альфой и омегой? Другого пола? — тихо спросила я, не глядя на нее и ощущая болезненно навязчивую потребность сжаться в комочек и спрятаться ото всех. Может быть, и от нее в том числе.
— Нет, конечно, — помотала головой она, прикуривая сигарету и выдыхая длинную струю серого дыма. — Все будет по-настоящему.
Я подняла на нее удивленный взгляд, не совсем понимая, что она имеет в виду. Не поворачиваясь ко мне, но ощущая мое внимание, подруга продолжила:
— Мне нравится заботиться о тебе, Хани. Я получаю от этого удовольствие, которое сложно с чем-то сравнить. Такое… глубокое чувство удовлетворения и принадлежности к чему-то больше, чем я сама. Я знаю, что иногда… перегибаю палку, но… порой мне сложно удержаться от соблазна. И все же, когда я представляю на твоем месте парня, картинка… становится совсем иной. Полноценной что ли. Если бы все, что происходит между нами, было скреплено настоящим физическим и психологическим влечением, это были бы отношения совсем иного уровня. Не такие… плоские и ущербные что ли. Не такие ненормальные.
— То есть ты считаешь, что происходящее между нами ненормально? — спросила я, сама толком не зная, что чувствую по этому поводу.
— Я считаю, что сейчас наша биология решает за нас больше, чем мы сами, — немного печально улыбнулась Джен. — И мы даже не всегда отдаем себе в этом отчет.
— По-твоему, мы бы не были друзьями, если бы не биология? — продолжила задавать бессмысленные вопросы я, сощурив глаза. Промозглый осенний ветер беспощадно комкал мои и без того непослушные волосы, и я уже устала заправлять их за уши. Становилось зябко, но я пока не могла найти в себе сил вернуться в комнату.
— Как бы я к ней ни относилась, биология это все-таки часть меня, часть моей сущности, — рассудительно проговорила альфа, стряхивая с сигареты пепел, который тут же без следа развеивался в темной ноябрьской ночи. — Без нее это бы уже была не я. Я не знаю, кого бы любила или хотела эта другая я, но ко мне это не имеет никакого отношения. Я много лет пыталась принять себя такой, какая я есть, вопреки общественному мнению и навязанным стереотипам. И теперь, когда мне это удалось, я не буду отделять свое сознание от своего тела и заявлять, что мой разум стоит выше моих инстинктов. Нет, они едины и это и есть настоящая я. Тебе тоже… стоит принять свою сущность, Хана. — Последнее она произнесла, наконец развернувшись ко мне лицом и внимательно вглядевшись в мои глаза. — Я знаю, что тебе непросто признать за собой слабость и зависимость, но…