— Я прошу прощения, что вот так ворвалась в ваш разговор, — немного смущенно проговорила я. — Просто не смогла сдержать удивления. Вы говорили о каких-то табличках…
— О табличках Оймаха, верно, — подтвердил Кори. — Вы слышали о них?
— Честно говоря, нет, — покачала головой я. — Что это?
— Сейчас покажу. — Он полез в задний карман джинсов за телефоном, а я на всякий случай чуть отодвинулась от них, чтобы Диана поняла, что я не претендую на ее мужчину. Порой люди, даже лишенные наших территориальных и собственнических инстинктов, вели себя ничуть не менее агрессивно или ревностно, чем любой опьяненный феромонами альфа. — Вот, смотрите. — Кори передал мне смартфон, и я, приняв его из его рук, увидела на экране фото прибитой к стене дома таблички. Она была горизонтальной, сантиметров двадцать в длину и примерно вполовину меньше в высоту. С ходу было сложно сказать, из чего она сделана, но мне показалось, что из фанеры или чего-то подобного. На ее поверхности были то ли выбиты, то ли выжжены следующие слова:
Оймах знает
Держитесь за руки
Истинный путь откроется
Помимо них, на табличке были какие-то стрелки с цифрами и два незнакомых мне значка — один был угловатый и острый, похожий то ли на отрезок чьей-то кардиограммы, то ли на волчью морду в стиле примитивного кубизма, а другой состоял из двух концентрических окружностей с загибающимися кверху округлыми «ручками». Между двумя этими значками протянулся единственный цветной элемент всей композиции — ярко-красная черточка, видимо нарисованная краской.
— Ух ты, — многозначительно произнесла я, возвращая журналисту телефон. — Многозначительно.
— Да, мне тоже так показалось, — рассмеялся Кори, качая головой. — Как я уже начинал говорить, впервые они появились в семидесятых, и их находили по всему Восточному городу — на стенах зданий, на асфальте, даже на деревьях и мусорных баках. Всего было найдено чуть больше тридцати табличек, и предположительно все они были развешены в течение одного года, просто часть из них не сразу заметили.
— Кто их развешивал и зачем, удалось узнать? — спросила я, невольно заинтересовываясь этой историей. Ей действительно удалось ненадолго отвлечь меня от того бардака, что творился в моей собственной жизни.
— К сожалению, нет, — покачал головой мой собеседник. — Тогда их все сняли и спрятали, но расследование не то чтобы очень активно проводилось… Скажем так, полиции было тогда чем заняться, помимо странного стрит-арта. — Диана рассмеялась его шутке, и я тоже вежливо улыбнулась. — В «Нью Джорнал» вышла большая статья об этом деле около десяти лет назад, у них был целый выпуск, посвященный старым городским легендам. Я тогда работал у них на побегушках и помогал готовить этот материал. Ну, точнее приносил сэндвичи ребятам, которые реально над ним работали. — Его взгляд стал немного рассеянным, словно он на несколько мгновений погрузился в воспоминания своей юности. — В общем тогда мне показалось это просто любопытным, но… То фото, что я показал вам, Хана, было сделано не в семидесятые.
— Появился подражатель? — предположила я, мгновенно уловив ход его мыслей.
— Пока неясно. За неделю я нашел четыре подобных снимка в соцсетях, все они были сделаны разными людьми и в разных частях города. Если вы читали мои статьи, то знаете, что я люблю такого рода загадочные истории и неразгаданные тайны. Не знаю, получится ли из этого полноценный материал, но…
— А вы кем работаете, Хана? — вдруг перебила его Диана, кажется недовольная тем, что он так разоткровенничался о своей работе с первой встречной.
— Я клерк, просиживающий штаны в пыльном офисе, — ответила я, ничуть не смутившись. — И статьи Кори порой очень помогали мне скоротать эти невыносимые рабочие часы.
— Рад это слышать, — рассмеялся бородач. — Я начинал эту писанину скорее как хобби и никогда не думал, что мои интересы будет разделять такое большое количество людей.
— В нашем мире достаточно тайн и недосказанностей, так что здорово, что порой кто-то разбирается хотя бы с частью из них, — вернула ему улыбку я. — Запись удалось расшифровать?