Я понимала. Церковь Чистых дней давно превратилась в нечто большее, чем просто религиозный институт. Она отвечала за морально-нравственное воспитание молодежи, а еще имела право судить тех, кто нарушал общественный порядок и вел себя неподобающим образом. Внутри самой Церкви существовало целое специальное подразделение, занимавшееся расследованием подобного рода преступлений и наказаниями за их совершение. Чаще всего провинившиеся отделывались общественными работами или штрафами, но сам тот факт, что невидимая рука указывала тебе, где проходит грань между удовольствием допустимым и порицаемым, заставлял очень многих чувствовать себя неуютно. Прямо сейчас в социуме шла активная дискуссия о том, следует ли обложить дополнительным налогом бездетных омег. Чтобы те, так сказать, откупались от государства и оплачивали из своего кармана свою беззаботную жизнь без выводка детенышей под лавкой. И это, конечно, была идея церковников. Они не скрывали своего отношения к таким, как я или Джен. Бесплодные, бездетные — мы для них были пустой тратой социальных гарантий и государственного времени. И нам не забывали напоминать об этом.
Это было везде — в кино, в книгах, даже в песнях и музыке. В рекламе, в моде, в политике, просто повсюду. Семейным омегам давали скидки почти во всех магазинах, а за каждого последующего детеныша предоставляли дополнительные привилегии, вроде бесплатных путевок на море для всей семьи или льготных условий по ипотеке. Тем, кто рожал больше десяти малышей, государство дарило целый загородный дом и пожизненное бесплатное питание в популярной сети кафе. По телевизору нам показывали истории любви, где маленькая беспомощная омега ничего не могла добиться, не могла себя защитить и постоянно попадала в неприятности, пока на ее горизонте не появлялся красавчик альфа, который одним своим присутствием решал все ее проблемы. Девичьи поп-группы, состоящие сплошь из хрупких омег, хлопали ресницами, краснели и мило ахали, не забывая повернуться нужным боком и оголить нужные части тела на сцене. В лучшем случае они выступали, пока самой младшей не исполнялось двадцать лет. После этого их помпезно и громко выдавали замуж, сменяя более юными коллегами, и с той поры всем становилось наплевать на них, пока они улыбались камерам, снимаясь для какого-нибудь ежемесячного журнала «Счастливая мать».
— Почему священники это всегда альфы? — задумчиво изрекла я. От вина меня потянуло на философские разговоры. К тому моменту я все-таки уже приняла душ, и мы с Джен переместились в гостиную, уютно устроившись на нашем любимом диване. Она обнимала меня за плечи, мягко поглаживая пальцами мою правую руку, и я ощущала, как от ее запаха, смешивающегося с запахом сигарет, у меня привычно что-то приятно сжимается и покалывает внутри.
— Альфы-мужчины ты хотела сказать? — поправила меня подруга.
— Да, альфы-мужчины, — согласилась я. — Если они проповедуют путь к Великому Зверю и духовное просвещение для бестий обоих видов, то почему среди них нет омег?
— Ты сама знаешь почему, — фыркнула она, проведя носом по моей щеке. — Во-первых, омегам полагается сидеть дома и рожать без передышки, чтобы спасти нашу великую расу. А, во-вторых, они бы просто не выдержали этого. Все эти альфы… Пфф, да кого они обманывают своим благочестием и нравственностью?
— Ты вообще еще помнишь, что сама альфа? — пьяно хихикнула я, ерзая в ее объятиях.
— Я прекрасно это помню, — мотнула головой она. — А потому точно знаю, что говорю. Когда такие, как мы, встречаем таких, как вы, это всегда… испытание не для слабонервных. Биология, это все треклятая биология. Она считает, что мы можем прикасаться друг к другу только в качестве прелюдии перед зачатием и никак иначе. Знаешь, я не верю в эти сказки о том, что, мол, раньше мир населяли только альфы и омеги. Да это был бы настоящий дурдом, сама подумай! Сейчас, живя среди людей, которые способны выдерживать оба наших вида, мы словно постоянно окружаем себя этаким буфером. Всегда есть куда отойти, на кого отвлечься, с кем… просто побыть рядом без назойливо долбящихся в черепе мыслей о сексе. Хотя говорят, что после того, как альфа и омега связывают себя брачными узами и пропитываются запахами друг друга, им становится легче в этом плане.