Я чувствовала, что она пытается сдержать грызущую ее изнутри ревность, но не может, и это заставляло меня чувствовать себя беспомощной.
— Джен, ты же знаешь, что я не хотела этого? — Я опустилась перед ней на корточки и мягко сжала ее чуть дрожащие руки. — Я бы очень хотела провести наш вечер как обычно и остаться с тобой. Мое тело хочет этого альфу, мое сердце готово ему поверить, но мой разум в ужасе от того, что происходит. У меня нет ни единой причины доверять ему после того, что он сделал, однако судьбе, кажется, на это наплевать. Но я не собираюсь ей покоряться, слышишь? Я избавлюсь от этой метки, а потом мы вместе с тобой пойдем в полицию и сдадим его. Так тебя устроит?
Она какое-то время насупленно молчала, потом недоверчиво уточнила:
— Правда пойдем?
— Обещаю, — искренне отозвалась я, приподнявшись и обняв ее за плечи. Альфа инстинктивно отдернулась в сторону и зашипела, словно от боли.
— Рука? — сочувственно уточнила я, подумав, что задела ее поврежденное плечо.
— Ты пахнешь им, — коротко пояснила она. — Сильнее, чем тем священником днем. Хана, все это… все это немного слишком для меня. Ты не можешь жить в моей квартире и постоянно пахнуть другими альфами. Или тем более укладывать их в свою постель.
— Это первый и последний раз, обещаю. Завтра все закончится. Или, по крайней мере, мы будем точно знать, есть ли у нас вообще шанс это… закончить.
— Если нет, я просто задушу его во сне, — вяло огрызнулась Джен. — Наверное, тогда метка исчезнет и все снова станет хорошо, как думаешь?
— Немного радикально, но… может, и сработает, — невесело усмехнулась я, подавляя поднявшийся в душе протест. — Значит… все нормально? Потерпишь немного?
— Нам снова нужна новая дверь. Уточни там завтра у своего маньяка, может у него есть деньги или хотя бы совесть, чтобы нам ее восстановить. И мой телефон тоже. — Альфа тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза.
Я посидела с ней еще немного, и, убедившись, что она немного пришла в себя, направилась в свою комнату. Не знаю, что я ожидала там увидеть, но альфа, снявший с себя только обувь, мирно свернулся в моей постели, прижав к лицу мою майку, в которой я обычно спала. Его лицо выглядело совершенно умиротворенным и спокойным, а в уголке приоткрытых губ поблескивала капелька слюны. И какого только Зверя меня сейчас переполняли не отвращение и ужас, а что-то сродни умилению? Это все алкоголь виноват и проклятая метка, сомневаться не приходилось. Не будь ее, я бы вела себя адекватно — была бы здравомыслящей и сдержанной. И уж точно не пустила бы убийцу к себе в постель только потому, что он попросил.
Усталость навалилась внезапно, словно огрев меня пыльным мешком по голове. Я, с трудом передвигая ноги, еле добралась до постели и постаралась как-нибудь аккуратно лечь с краю. Когда же потревоженный альфа что-то сонно проворчал себе под нос, а потом обхватил меня за талию, прижав к себе на манер плюшевой игрушки, сил сопротивляться у меня уже не было. Обняв его руку, я уткнулась носом в его ладонь и закрыла глаза.
В конце концов, это же первый и последний раз.
Глава 6. Церковь Святой Изабеллы
Я давно не спала так хорошо и спокойно. В последние годы для меня стало нормой просыпаться по три-четыре раза за ночь, ворочаться в поисках удобной позы или вставать, чтобы прогуляться до ванной или до кухни. Джен это всегда раздражало — она спала очень чутко и в те разы, когда мы ночевали в одной постели, неизменно просыпалась всякий раз, как я начинала вертеться с боку на бок или тем более, пыхтя в попытках распутать одеяло, выбиралась из кровати. Рядом с Йоном я спала как убитая и даже не уверена, что мне что-нибудь снилось. Меня словно бы всю ночь качало на теплых уютных волнах, и, проснувшись этим субботним утром ближе к одиннадцати утра, я чувствовала себя просто прекрасно. По крайней мере, физически.
Он обнимал меня со спины, прижавшись носом к моему плечу, и негромко похрапывал. Отчего-то его храп напомнил мне урчание большого кота. Да, в нем в целом было что-то такое — кошачье. На самом деле даже Церковь не знала точно, как выглядел Великий Зверь. Был ли он подобен волку, как считали одни, или льву, как полагали другие. Находились и те, кто сравнивал его с медведем или росомахой, но, думаю, правда была где-то посередине. Или же совсем в другой области, которую наш разум просто не был в силах себе представить. Одно было ясно наверняка — Великий Зверь был хищником, обладавшим острыми зубами и когтями. И неуемным либидо, если на то пошло.