— Цела? — выдохнул он, поймав мой взгляд.
Я кивнула, медленно выпрямившись и приняв сидячее положение. Одна ладонь кровоточила, вторая, к счастью, пострадала меньше, но обе тряслись так, что я практически не могла их контролировать. Надо было полагать, что ноги вряд ли сейчас были намного крепче.
— Нужно идти.
Превозмогая боль, Йон поднялся, и его тут же ощутимо мотнуло назад, к краю крыши. Не знаю, где я нашла в себе силы, но меня словно бросило к нему, и я схватила альфу за руку, потянув на себя и отдернув от пропасти внизу. И почти сразу же неуклюже бухнулась перед ним на колени, словно в мольбе.
— Как ты это сделал? — задыхаясь, спросила я, все еще не веря, что ему в самом деле удалось не только перепрыгнуть через улицу, но и перенести меня на своей спине.
— Я сильный, не волнуйся, — отозвался он, явно пытаясь казаться крепче, чем чувствовал себя на самом деле. Сейчас, когда я держала его за руку, то ясно ощущала, как дрожит от перенапряжения его собственное тело. Даже в состоянии частичной трансформации это было очень и очень рискованно. Если бы там, наверху, он дал мне чуть больше времени подумать, я бы никогда не согласилась на это и не позволила ему сделать нечто подобное.
— Они скоро все поймут, — проговорила я, вспомнив о двух послушниках, оставшихся в квартире. — Йон, это бесполезно, это просто какое-то безумие. Ты едва на ногах стоишь.
— Нестрашно, я в порядке. Мне нужно просто немного… передохнуть. — Он осоловело встряхнул головой, и я, повинуясь какому-то необъяснимому, но очень сильному порыву, переплелась с ним пальцами. Соединенные края невидимой метки вдруг вспыхнули теплом, растекшимся от наших рук в разные стороны. Я готова была поклясться, что краем глаза замечаю едва различимое золотистое свечение, исходившее от нас обоих в тот момент. Оно поглощало усталость и боль и наполняло мое тело силой — силой, которую я уже не чаяла в себе найти и которая была так нужна сейчас нам обоим.
На моих глазах ссадина на моей правой ладони перестала кровоточить, а потом и вовсе словно бы уменьшилась в размерах. Судя по несколько озадаченному выражению лица Йона, он сейчас ощущал нечто похожее.
— Думаю, я смогу идти, — наконец произнес он, как будто сам себе не веря. — Нам нужно поторапливаться, маленькая омега.
Я кивнула, решив оставить на потом размышления о новых открывшихся свойствах нашей связи, и, подняв с крыши свою чудом не раскрывшуюся при падении сумку, последовала за Йоном, когда он уверенно направился к одному из входов, ведущих внутрь здания.
— Ты следил за мной с этого здания? — вдруг догадалась я.
Он промычал что-то нечленораздельное, что в целом можно было принять за положительный ответ. Не будь я так напугана и эмоционально вымотана, то, наверное бы, не оставила это просто так, но сейчас мне больше всего на свете хотелось оказаться где-нибудь в безопасности. И поесть.
От всех этих нервов я совершенно забыла о еде, и за весь день в моем желудке побывали только два утренних тоста с омлетом. Вспомнив об этом, я покосилась на Йона. Он тоже ничего не ел и не пил с самого утра, а частичная трансформация, насколько мне было известно, отнимала очень много энергии и сжигала просто ненормальное количество калорий. Может быть, частично из-за этого альфы были всегда голодны после драк, а омеги — после хорошего секса.
— Куда мы теперь? — спросила я, когда мы наконец спустились на улицу.
— Ко мне, — коротко отозвался он. — Пока я не придумаю вариант получше.
— А где ты живешь? — спросила я, хотя, признаюсь, в тот момент мне подошел бы даже продавленный матрас в какой-нибудь ночлежке. Лишь бы с одеялом потеплее и без клопов.
— Увидишь. Вот, надень это.
Купив в уличном автомате две черные маски, похожие на те, что использовались в медицине, он протянул мне одну. В Восточном городе многие их носили — в основном для того, чтобы перебить чужие запахи. Для альф и омег, живущих в такой непосредственной близости друг к другу, это было своего рода вопросом личной гигиены. В общественных местах считалось социальной нормой сдерживать свой запах, пусть даже немногие могли блокировать его совсем, как это делали альфы-священники. Но даже в таком случае от их пестрой какофонии к вечеру могла разболеться голова, особенно если приходилось долго находиться в местах большого скопления народа. Специальные маски помогали бороться с посторонними запахами, фильтруя их с помощью особых волокон, и для обладателей особенно чувствительного обоняния были просто незаменимым аксессуаром.