А потом вдруг наступила темнота. Нет, не эта холодная темнота беспамятства, лишенная очертаний и ощущений. Эта темнота была проницаемой, мягкой и какой-то непередаваемо уютной, наполненной самым лучшим и самым успокаивающим запахом на свете. Лишь несколько секунд спустя я поняла, что обнимаю Йона за талию и меня окружает плотная ткань его толстовки, под которую он меня спрятал, словно птица под свое большое черное крыло.
— Все нормально, — услышала я его голос где-то сверху. — Успокойся, Хана, все нормально. Я рядом, хорошо?
Я почти была готова расплакаться от переполнивших меня в тот момент эмоций, но все же смогла сдержаться. Это было ни к чему — я и так устроила целую сцену. Немного отдышавшись, я с некоторым сожалением вылезла из-под его одежды и, заглянув ему в глаза, с тревогой спросила:
— Что же мы будем делать?
— У нас не так много вариантов, маленькая омега, — пожал плечами он. — Пока тебе безопаснее будет оставаться здесь, рядом со мной.
— Пока? — непонимающе переспросила я.
— Пока мы не найдем способ разорвать связь, — пояснил он. — Я вчера написал отцу, но он пока не ответил.
— Твоему отцу? Священнику? Ты с ума сошел? — в непонимании воскликнула я.
— Я знаю, что у тебя есть определенные предубеждения против Церкви, но то, что нам попался один фанатик, вовсе не значит, что они там все такие, — немного уязвленно проговорил он. — Отец хоть и не специалист в этой области, но, думаю, он сможет что-нибудь найти в своих книгах. Быть может, хотя бы подскажет, в каком направлении двигаться. Другого выхода я все равно не вижу.
— И значит, мне надлежит просто… сидеть здесь и ждать? — нахмурилась я.
— Можешь вернуться домой, — развел руками он. — Не уверен правда, что ты успеешь хотя бы обнять свою альфу, прежде чем тебя под белы рученьки сопроводят к достопочтенному отцу Евгению. Он весьма… заинтересовался нашей меткой.
— Я заметила, — буркнула я.
— Именно меткой, а не нами двумя, — выразительно добавил Йон. — Я знаю такой типаж, видел похожих типов в соседнем районе. Ты слышала о том, как чаще всего переправляют небольшие партии наркотиков через границу?
— Слышала какие-то городские легенды про то, что их засовывают в далеко не самые подходящие для этого места, — кивнула я.
— Ну вот, тот священник смотрел на нас так, будто мы — и есть то самое «неподходящее место». Сперва я пытался себя убедить, что на нас двоих достаточно одного параноика, но после того, как он сперва приставил к нам двух своих громил, а потом нарушил условия нашей сделки, велев вернуться через два часа… Я не сужу всю Церковь по одному ее представителю, но по возможности предпочел бы больше не иметь с ним никаких дел.
— А мне кажется, что все они такие, — покачала головой я. — Но если ты уверен в том, что твой отец нас не выдаст и поможет, я тебе верю.
— Ну и славно, — почти с облегчением выдохнул он. — А теперь иди и поешь чего-нибудь, а то у меня сердце разрывается от твоих голодных глаз. Мне тут нужно закончить, но потом я тебя найду. Нужно будет еще раз все обсудить с Орией и решить, на каких условиях ты останешься в Доме.
— Условиях? — немного растерянно переспросила я. — Но я думала, что ты…
— Я здесь не хозяин, — покачал головой он. — И я отрабатываю свой стол и свою койку. И отдельную комнату для Ник…
Он спохватился слишком поздно и сразу помрачнел, поняв, что сказал куда больше, чем собирался.
— Значит, это правда? — тихо спросила я. — Она и ее ребенок… То, что говорят, это правда? Ты увел ее у какого-то богача?
— Он бил ее, — негромко и очень неохотно отозвался Йон, глядя куда-то в сторону. — И делал много таких вещей, о которых я даже подумать не могу без желания немедленно что-нибудь сломать. Да, это правда — Никки прячется здесь от своего бывшего мужа, и это я привел ее сюда.
— Не бордель, а приют для униженных и оскорбленных какой-то, — помотала головой я, находясь в каком-то странном оцепенении.
— Ория слишком добрая, — неодобрительно качнул головой альфа. — Ей едва хватает выручки, чтобы покрывать все расходы и давать на лапу тем уродам, что крышуют этот район. Поэтому ты не сможешь просто жить здесь в свое удовольствие, маленькая омега.
— Ты же… Ты же не хочешь предложить мне… — вдруг с подозрением сдвинула брови я.