Он покраснел и опустил голову, и мне тоже стало немного неловко. Старшая омега явно знала о том, что произошло между нами вчера. Или, по крайней мере, очень удачно предполагала.
— Ты верно сказал, что каждому из вас придется сделать свой выбор, — подтвердила она, легонько стукнув ногтем указательного пальца по карте Любовников. — Но если выбор Ханы это выбор между сердцем и разумом, доводами рассудка и желаниями тела, то твой выбор куда более жестокий и сложный. Отпустив эту девушку сейчас, ты рискуешь больше никогда не получить второго шанса. У каждого из нас только одна… предназначенная судьбой половинка. Разве твой отец не учил тебя, что цель каждой бестии это познать Великого Зверя внутри себя и нет более благородного, чистого и правильного способа, чем сделать это в единстве со своим близнецовым пламенем — со второй половинкой собственной души? Может быть, пришло время отпустить свое прошлое и позволить ему упокоиться с миром? — Ее палец передвинулся к карте Смерти, вопросительно зависнув в воздухе.
На лице Йона я видела мучительные сомнения, и отчего-то именно это наиболее ясно дало мне понять — он не разделяет моих чувств к нему, даже в самой незначительной степени. Для него наша связь по каким-то причинам стала единственной возможностью стать полноценным альфой и познать прелести «единства» с омегой. Если мы найдем способ разорвать связь и сделаем это, других вариантов у него может просто не появиться. Он думал, анализировал, прикидывал варианты — потому что сейчас делал выбор с точки зрения холодного расчета. Чего ему хочется больше — поквитаться со старым врагом или насладиться прелестями, которые для него задумала природа? И я вдруг осознала, что не хочу получать его таким образом. Не хочу, чтобы он выбирал меня как меньшее зло или по любым другим разумным и аргументированным причинам. Если его сердце этого не хотело — а оно и не могло хотеть, ведь Йон совершенно точно был влюблен в другую, — все остальное меня мало волновало.
— Ты правильно сказал вчера, — произнесла я. — Нам обоим это ни к чему. Я прошу прощения, что краду у тебя возможность что-то там попробовать в своей жизни, но я не вижу смысла позволять старым сказкам дурить нам голову и выбивать почву из-под ног. Ты сказал, что я должна сделать выбор? Хорошо. Я хочу избавиться от нее. Давай сделаем это.
Мы наконец-то встретились взглядами, и мне на удивление легко удалось выдержать его. Метка протестующе заныла у меня на руке, словно почувствовав, что дни ее сочтены, но эта боль не могла сравниться с той, что отчего-то вдруг стиснула мою грудь, когда альфа медленно кивнул, соглашаясь.
Глава 10. Мятный шоколад
Жизнь, ни шатко ни валко встав на рельсы, пошла своим чередом. Меня всегда удивляло то, как легко мы ко всему привыкаем — даже к тому, что еще недавно казалось нам немыслимым. Моя вторая ночь в Доме прошла уже спокойнее, чем первая, а на третью я поднималась на второй этаж с мыслями, что иду «к себе». Эта маленькая угловая комнатка, в которой едва-едва могли разминуться три человека, стала моим новым прибежищем, чем-то, что сейчас ближе всего было в моей жизни к понятию дома.
Я всегда старалась запираться у себя до того, как начинали приходить клиенты. Эти альфы, чьи запахи я наутро так отчетливо ощущала на живущих в Доме омегах, были для меня некой безликой бесформенной массой, что наводняла коридоры и оставляла следы своей скверны на их выцветших болотных обоях. Конечно, я слышала все, что происходило за тонкими стенами, и единственной возможностью уснуть были беруши — причем и для носа тоже. Я уже почти привыкла спать, дыша исключительно через рот, потому что в ином случае мое тело реагировало слишком бурно. Иногда это было даже не сексуальное возбуждение, а нечто иного толка — я чувствовала, словно что-то давит мне на грудь, как шумит в ушах и как руки и ноги совершенно теряют свою подвижность. Я слышала истории о том, как сильные альфы подобным образом могли повлиять практически на любую омегу. Просто лишить ее сил к сопротивлению, введя в своего рода транс. Что-то похожее я испытала во время лекции отца Горацио в тот злополучный день, когда мы познакомились. Только сейчас дело было не в ком-то конкретно, а в общей энергии — разнузданной, дикой, полной жестокой эгоистичной похоти. Я почти уверена, что, если бы каждый из них встречался с подопечными Ории в другом месте, один на один, они бы вели себя иначе. Но здесь, подначивая друг друга даже через стены и коридоры, сходя с ума от этих переплетенных запахов, они выпускали на волю своего внутреннего зверя — и у него было мало общего с тем, что взирал на нас с витражей Церкви.