Еще одна проблема в мой и без того растущий день ото дня список. И еще одна причина с головой уходить в тяжелую физическую работу, убеждая себя, что она имеет смысл. Что мои действия и поступки вообще имеют хоть какой-нибудь смысл, когда со всех сторон меня обступала кромешная неизбежность. Где-то в глубине души я прекрасно понимала, что долго так продолжаться не может, и я обязательно закончу либо в застенках Церкви, либо в тюремной камере. И, честно говоря, в иные моменты мне становилось почти все равно, и я всерьез обдумывала возможность просто пойти и сдаться первому, кто захочет меня поймать. Появление Йона разрушило мою жизнь до основания и ровным счетом ничего не дало взамен, кроме горячечных снов и фантазий, накатывающих как будто бы ниоткуда и заставляющих меня ощущать себя «конкретной омегой», как выразилась в свое время одна из девочек Ории.
— Список дел на сегодня, — прочистив горло и убедившись, что все собравшиеся за утренним столом ее слушают, объявила Поппи. — Нужно съездить по магазинам и в прачечную, вымыть полы на втором этаже и разобраться с трубами на третьем. Ну и обед, ужин, мытье посуды, завалы во дворе, тут все как обычно. Добровольцы?
— Я попрошу брата заняться трубами, — подала голос одна из омег. — Он мне торчит десятку уже месяц, пусть натурой отработает.
— Давно пора, — с усмешкой поддакнул кто-то. — Этот паразит и так деньги из тебя сосет, как теленок из сиськи, пора бы ему уже поработать на благо общества.
— На полы нужно троих минимум, — заметил еще кто-то. — Там в одного не сдюжить вообще. Тем более вчера одного из клиентов основательно так вывернуло в одном из углов. Это вообще заслуживает отдельной строчки в общем списке.
— Я мыла на той неделе, до сих пор мозоль на руке не сошла!
— Да у тебя даже от палочек для еды мозоли появляются, нашла чем козырять, белоручка хренова!
Омеги зашумели, заволновались, их речь стала менее вразумительной и членораздельной, пересыпаемая многочисленными нецензурными выражениями и диалектными словечками, выдававшими во многих из них приезжих из маленьких провинциальных городков. Впрочем, я и сама не могла похвастать столичным происхождением — в Восточный город я переехала около шести лет назад. И не могу сказать, что это было продиктовано каким-то особым душевным порывом. Скорее, малодушным желанием сбежать от наступающего мне на пятки прошлого, которое до сих пор иногда являлось мне в дурных снах.
— А Никки не занимается работой по дому? — негромко уточнила я у Поппи, осознав вдруг, что никогда не видела ее внизу. Она в прямом смысле слова жила на своем чердаке, и даже еду Йон относил ей обычно сам.
— Нет, братец взял на себя ее… часть отработки, — отозвалась омега, качнув черноволосой головой. — Я слышала, что слишком большое скопление малознакомого народа ее пугает. Ей спокойнее там.
— Ясно, — коротко ответила я, не сдержав эгоистичную мысль о том, что, где спокойнее мне, Йон даже не спрашивал. Просто поставил перед фактом, что для того, чтобы жить здесь, я должна оттирать с пола чужой непереваренный ужин, перемывать гору посуды или таскать вверх-вниз по лестницам тяжеленные пакеты с едой. Я вызвала у себя перед глазами образ Никки — ее хрупкое тело, болезненно-бледное лицо, нервные движения и эту надсадно цветущую красоту умирающего цветка, которая буквально сбивала с ног своей отчаянной мольбой о помощи и заботе. А потом перевела взгляд на свои маленькие ладони с грязными ногтями и уже слегка загрубевшей от холодной воды и тряпок кожей. По своей сути мы с этой женщиной ничем не отличались, но она была принцессой, а я, видимо, служанкой, и всерьез размышлять о том, кого предпочтет наш «принц» смысла, конечно, не имело.
— Я съезжу в прачечную, — раздался от двери голос Йона. Я уже не удивлялась тому, что не чувствую, когда он появляется в комнате. Для меня он всегда был рядом — вытатуированный под моей кожей, обвившийся змеей вокруг моего сердца, вонзившийся когтями мне в душу. Мужчина, которого я никогда не желала любить, альфа, которому никогда не хотела так безраздельно принадлежать.
— Один? — уточнила меж тем Поппи. — Там шесть мешков белья накопилось.
— Возьми сестренку Хану с собой, — меж тем подсказал Медвежонок, сидевший неподалеку от меня и до этого момента сосредоточенно рисовавший в своей тарелке с кашей какие-то странные символы.
От неожиданности я даже не нашлась, что возразить, просто какое-то время открывала и закрывала рот, надеясь, что Йон придумает отговорку за нас обоих, но тот вдруг пожал плечами и согласился.