— Сколько тебе было лет?
— Не помню. Лет восемь, — равнодушно пожал плечами он. — Я тогда даже не знал, стану альфой или нет. Но вряд ли думал о чем-то таком.
— Почему ты ушел из дома? Что именно тогда случилось, Йон?
Он не ответил. Сжал руль так сильно, что костяшки побелели, и стиснул зубы, словно переживая у себя внутри то, что испытал тогда. И я бы соврала, если бы сказала, что не почувствовала отблески его затаенной ярости внутри самой себя. Ярости — и страха. Страха настолько огромного, всеобъемлющего и подавляющего, какого не должен никогда испытывать ни один ребенок. Поняв, что ответа мне от него не добиться, я сменила тему:
— А у тебя были братья или сестры?
— Я был один, — выдохнул он, и почему-то я сразу поняла, что он что-то недоговаривает
— Неужели ты был единственным ребенком? — удивленно уточнила я. — Это… нетипично для таких, как мы.
— Я был один, — упрямо повторил он, сдвинув брови. — Прекрати задавать дурацкие вопросы о моей семье, маленькая омега. Это тебя не касается.
— Прости, — пробормотала я, откинувшись на спинку сиденья и устремив взгляд в окно. За ним один за другим проплывали похожие друг на друга панельные домики, окруженные заборами и разлапистыми голыми деревьями. — Зачем ты вообще взял меня с собой сегодня?
— А ты вот просто не можешь ехать молча, да? — тяжело вздохнул он.
— Вот поэтому и спрашиваю, — пожала плечами я. — Знал ведь, на что подписываешься, так зачем взял меня с собой?
— Это была идея Медвежонка, — попытался было увильнуть он.
— Была, — согласилась я. — А ты не стал спорить. Для такого упрямца, который все всегда делает по-своему, ты был невероятно покладистым сегодня. Значит, был не против.
— А ты поставила своей целью убедить меня, что я поступил неправильно? — поморщился он.
— Почему ты просто не можешь сказать, что мое общество тебе… — Я запнулась, не зная, какое подобрать слово. — Дело в метке, да? Она снова чешется?
— Да, — почти с облегчением выдохнул он. — Все дело в клятой метке, ты довольна?
— Как слон, — равнодушно ответила я, не видя больше смысла продолжать этот странный разговор.
Прачечная, чьими услугами пользовался Дом, находилась в четырех кварталах от него и представляла собой так называемый «аквариум» — здание, в котором окон было больше, чем стен, и, наполненное каким-то зеленовато-голубым свечением, оно издалека в самом деле напоминало аквариум с немного зацветшей водой. Сегодня там почти никого не было, и мы довольно быстро загрузили заляпанное всевозможными телесными жидкостями постельное белье в несколько машинок, поставив самый интенсивный режим стирки. Честно говоря, большинство простыней были в таком плачевном состоянии, что я бы не удивилась, если бы однажды машинки вернули бы нам их по частям.
— У нас есть пара часов, — проговорила я. — Мы можем разойтись и встретиться тут…
— Хочешь выпить кофе? — вдруг спросил он, почему-то не глядя на меня.
— Что? — от удивления я даже переспросила, хотя прекрасно расслышала все, что он сказал.
— Тут напротив есть круглосуточная кофейня. Там грязновато, зато кофе подают вполне сносный, — ответил альфа. — Все лучше, чем на улице мерзнуть или тут в этом грохоте сидеть. Из окна будет как раз все видно. Хотя я сомневаюсь, что найдутся идиоты, которые решат выкрасть обкончанные простыни.
— Я не пью кофе, — немного виновато улыбнулась я. — Мне он не нравится.
— Вот как. — Йон наконец посмотрел мне в глаза, и я с обреченностью утопающего ощутила, как меня затягивает в их черные глубины. Ему не нужно было делать ничего особенного, просто смотреть на меня, и у меня уже начинала земля покачиваться под ногами. Бедная влюбленная дурочка, зачем ты вообще во все это ввязалась.
— Но я могу выпить чаю, если у них есть, — неуклюже добавила я, и, к моему удивлению, его губы тронула улыбка.
Чая в круглосуточной кофейне не оказалось. Зато они подавали горячий шоколад, и я взяла себе большой стакан, благо что Йон великодушно согласился меня угостить. Своих денег у меня так и не было, и я не представляла, откуда бы они могли появиться в будущем.
Мы устроились около одного из высоких круглых столиков возле окна, из которого было видно зеленоватый призрак прачечной через дорогу. Люминесцентная лампа над нашими головами слегка потрескивала и иногда гасла, чтобы потом снова с шипением загореться.
— Как ты можешь пить кофе со льдом в такой холод? — спросила я, покачав головой. — У меня все внутри мерзнет от одного взгляда на тебя.