— Это если мы допускаем, что этот… кусок городского фольклора, как Хана его назвала, вообще имеет смысл, — мотнул головой Йон.
— Может быть, они как-то связаны с мужским и женским началом? — негромко предположила я, продолжая завороженно изучать карты Ории и сличать их с табличкой. — Император и Императрица — альфа и омега. А красная линия между ними…
— Символ истинной связи? — предположила Ория, мгновенно догадавшись, куда я клоню.
— Возможно, — кивнула я, ощущая неуместный душевный подъем. Мне еще со школы нравились логические загадки и то, как можно было один смысл зашифровать в совершенно иной форме. Другое дело, что в табличке Оймаха, даже с нашими допущениями, смысла по-прежнему было немного. Даже если мы угадали смысл этих необычных символов, остальной текст все еще выглядел просто набором фраз.
— По-прежнему не веришь в судьбу, милая? — мягко улыбнулась старшая омега, проводя кончиками пальцев по выдавленным в жести буквам. — А она, кажется, подкидывает тебе весьма недвусмысленные намеки и подсказки.
— Намеки на что? — покачала головой я. — Что моя жизнь тоже превратилась в хаотичный набор никак не связанных друг с другом происшествий, над которыми главенствует вычурный символизм истинной связи?
— Отрицать всегда легче, чем верить, — ничуть не смутилась Ория. — Вера требует духовного усилия и смелости. Все, что угодно, можно подвергнуть сомнению — даже то, что наука считает догматом. Даже то, в чем нам запрещают сомневаться. Нигилизм тем и опасен, что порой кажется самым простым и соблазнительным выходом. Но правда в том, что, отрицая все на свете, мы лишь опустошаем самих себя. Отрицание не дает опоры, на которую мы можем поставить все наши убеждения, принципы и мотивацию.
Какое-то время я молчала, обдумывая ее слова, потом кивнула:
— Я… наверное, понимаю, что вы имеете в виду. Но придерживаюсь мнения, что свобода воли заключается, по меньшей мере, в том, чтобы выбирать, во что верить, а во что нет. Вы сейчас подменяете понятия, пытаясь убедить меня в правоте собственного взгляда на мир. Если я не верю в судьбу, это не значит, что я не верю ни во что вообще. — Я замолкла, вдруг осознав, что Йон смотрит на меня в упор, слегка приоткрыв рот, словно от удивления. — Что?
— Мне нравится слушать тебя, — отозвался он, внезапно улыбнувшись, и улыбка эта была настолько искренней и даже… как будто очарованной, что я мгновенно вспыхнула до корней волос. — Хотя я не понимаю почти половину того, о чем ты говоришь. Но у тебя становится такое… серьезное и важное лицо. Такое сексуальное.
Отчего-то я все еще не могла привыкнуть к комплиментам из его уст. Особенно таким внезапным и странным. Ория, глядя на мое растерянное покрасневшее лицо, негромко рассмеялась и покачала головой, после чего собрала разложенные по столу карты и убрала их обратно в металлическую коробочку, где они хранились.
— Так или иначе, видишь ты в этом знак или нет, я думаю, что смысл, природа и предназначение истинной связи — любой истинной связи — куда глубже, чем просто повышенное взаимное влечение, — резюмировала она. — Вся наша культура, вся мифология и все религиозное учение построено на попытках бестий осознать самих себя, свою биологию и смысл своего существования. И может быть, только такие, как вы…
Последняя ее фраза, не договоренная до конца, потонула в постепенно нарастающем шуме — словно кто-то стремительно бежал по коридору к комнате старшей. И еще до того, как дверь распахнулась, мои чувства обожгло острым и едким запахом страха, из-за чего привычная сладость охваченной им омеги показалась перебродившей и кислой. Йон первым подскочил на ноги, инстинктивно прикрывая нас обеих, а я ощутила очень недвусмысленный позыв нырнуть под стол и спрятаться. Чужой страх был заразителен и порой оказывался опаснее, чем собственный.
Омега ввалилась внутрь без стука. Я не помнила ее имя — то ли Тиффани, то ли Тедди. У нее были очень мягкие и абсолютно серые волосы и заметная родинка над верхней губой, но сейчас все эти отличительные признаки отступали в сторону в сравнении с ужасом, что плескался в ее расширенных, почти черных глазах.
— Что?
Я поразилась тому, как спокойно и вместе с тем требовательно прозвучал голос Ории. Кажется, ее совершенно не взволновал ни запах, ни вид ее подопечной. А, может, за годы работы она видела и не такое — и уже привыкла.
— Там… Там… — Задыхающаяся от эмоций и быстрого бега, она не могла толком выдавить из себя ничего внятного и только махала рукой назад. — Там клиент… С ним что-то не так… Он… он не в себе.