Впрочем, мне ли было его осуждать. Здесь у каждого из нас были свои скелеты в шкафу, и я не исключение. Дом надежно хранил тайны своих обитателей, и меня это в целом устраивало. В отличие от некоторых других вещей.
— Твой отец нашел что-нибудь касательно метки?
— И тебе доброе утро, — поприветствовал меня молодой альфа, делая глоток молока прямо из открытой общей бутылки. Если и было что-то, что он готов был поглощать в таких же объемах, как кофе со льдом, это молоко. Мне кажется, его и покупали-то исключительно для него. Ну и, может, для Никки.
— Йон, ты же видишь, что ситуация выходит из-под контроля, разве нет? — устало вздохнула я, покачав головой. — То, что произошло вчера, не должно…
— Не должно повториться, я знаю. И это, и много чего еще, — выразительно кивнул он. — Что ты хочешь от меня, маленькая омега? Чтобы я наведался к нему лично и проследил, чтобы он не забыл почитать нужные книжки?
— Почему бы и нет? — изогнула бровь я, разведя руками. — Где он живет?
— Далеко отсюда, — отрезал тот. — Ты к нему точно не поедешь.
— Потому что я распутная омега, недопустимо разведенная в свои двадцать восемь? — скептически уточнила я.
— Нет, потому что тебе опасно попадаться на глаза… Погоди, что ты сказала? Разведенная? Ты была замужем?
Я видела, как он напрягся — как сузились его глаза, нервно сжались пальцы поверх стеклянной бутылки молока и обострился и налился агрессией его запах. Если бы не все обстоятельства, я бы даже могла подумать, что он ревнует.
— Да, и это было ошибкой, — кивнула я, легко пожав плечами. — Он даже не был альфой.
— Серьезно? — От таких новостей Йон мгновенно расслабился, и я испытала своего рода досаду из-за того, что, видимо, человека он за соперника, а значит и за повод переживать не считал.
— Тебе же тоже нравятся… не-бестии, — несколько уязвленно напомнила я.
— У меня причина исключительно биологическая, — серьезно возразил он. — А какое у тебя оправдание?
— Оправдание? — не поняла я.
— Почему тебе стало настолько страшно связывать себя узами брака с альфой, что ты предпочла вступить в заведомо обреченные на провал отношения с человеком? — пояснил Йон. От его наглости и самоуверенности я даже немного опешила.
— Они не были… заведомо обречены на провал, — не очень убедительно пробормотала я.
— Хана, я же не слепой, — как-то даже слишком мягко произнес он, наконец отправив опустевшую бутылку в мусорное ведро и подойдя ко мне. — Я ни Зверя не смыслю во всем этом… биологическом разнообразии видов. Мне не с чем сравнивать то, что я испытываю к тебе. Но надобно быть полным идиотом, чтобы не понять, что ты создана именно для таких эмоций и отношений. Может быть, не со мной, но с кем-то, кто сможет разжечь твое пламя так же сильно. Ты горишь и плавишься внутри, но изо всех сил сдерживаешься, и… я понимаю почему. Но когда это буду не я…
— Йон, я не хочу, чтобы это был не ты, — поспешно перебила его я, не сразу вообще сообразив, что именно говорю. Его и без того большие глаза стали почти круглыми от удивления, а я шумно выдохнула и пояснила: — Я не хочу, чтобы это был какой-то другой альфа в принципе. Меня не интересуют отношения с такими, как ты, потому что я не хочу определять свое влечение к кому-то биологией. Или судьбой. Тот человек… Мой бывший муж. Да, между нами не было ни какого-то безумного влечения, ни… сногсшибательных чувств, но я выбрала его сама.
— Ты упрямая, как сам Зверь, маленькая омега, — вздохнул тот, покачав головой. — Вот вбила же себе в голову ерунды всякой… Почему тебе так важно все контролировать?
— Потому что… — Я осеклась, не будучи уверена, что хочу продолжать. Перед глазами всколыхнулись старые, выцветшие образы воспоминаний, которые я надеялась навсегда похоронить в недрах своей памяти, но которые все равно возвращались куда чаще, чем следовало бы.