— Ты не виновата, — неуклюже закончила я. — Мне жаль, что это произошло с тобой. Я… могу что-нибудь для тебя сделать?
— Прекрати внушать ей мысль, что она заслуживает жалости для начала, — встрял Йон, поставив тарелку с кашей перед Сузи и выхватив сигарету у нее изо рта.
— Эй! Братишка, верни ее! Последняя же!
— Ну и отлично, — пожал плечами он, всунув едва раскуренную сигарету в горлышко пустой молочной бутылке, торчащей из мусорного ведра. — Хана, оставь ее. Будешь с ней нянчиться, она сядет тебе на шею и будет до победного отыгрывать роль бедной сиротки, о которой некому позаботиться.
— Ты злой, братишка Йон, — поморщилась Сузи, но я совершенно точно видела, сколько тепла плескалось во взгляде ее на данный момент единственного глаза.
Ей действительно знатно досталось, и гротескная асимметрия ее частично опухшего лица лишь усиливала это впечатление. Глядя на нее, я ощущала одновременно ужас и злость из-за того, что подобное вообще с нами происходило. А еще… еще оно что-то упрямо тревожило в моем подсознании, но у меня никак не получалось…
Понимание нахлынуло внезапно. Сон, что никак не давался мне в руки поутру, неожиданно снова расцвел перед моими глазами во всей своей уродливой и омерзительной полноте.
Я видела Джен. Привязанную к стулу, избитую, измученную, едва живую. Кровь, что стекала по ее лицу, капала на черную плитку, которой был вымощен центр ее темницы, с чьих стен на нее взирали серые мертвые лица. Над ней стоял альфа в белом, безликий и страшный. У него не было ни глаз, ни носа, только рот. И этот рот все кричал и кричал, а кулаки все продолжали наносить удары, пока от лица моей любимой подруги не осталась только кроваво-черная маска с торчащими в стороны осколками кости. То самое, что я видела перед тем, как проснуться в холодном поту.
Я попятилась назад, не ощущая под собой ног. Попыталась было закричать, но голос не повиновался. Мир вокруг опасно закачался, вращаясь, словно детская карусель, и сдавливая меня со всех сторон. Всего стало слишком много, так невыносимо много, что не было никаких сил терпеть. Стиснув голову руками, я никак не могла справиться с этим потоком света и звука — еще секунда, и он просто разорвет меня на кусочки.
— Хана, сюда, — услышала я голос Йона. Приоткрыв немилосердно слезящиеся глаза, я через силу заставила себя посмотреть в его сторону. Он стоял, раскрыв руки мне навстречу, крошечный островок ночи посреди мучительно яркого дня.
— Пожалуйста… Пожалуйста, помоги мне, — жалобно прошептала я, и спустя секунду спасительная темнота укрыла меня с головой.
Глава 12. Ночные окна
Голоса доносились откуда-то сверху. Словно я плавала в теплом уютном коконе, скрытая, защищенная и спрятанная от всего мира. И, казалось, не было такой силы, которая могла бы вытащить меня из него.
— Она так и будет там сидеть?
— Что произошло-то?
— Говорят, припадок у нее был.
— Странная она какая-то. То бросается дерущимся альфам под ноги, то почти падает в обморок на пустом месте.
— Да поди Сузи ей чего наговорила…
— Да что сразу я-то?
— Да ты себя в зеркало-то видела вообще, тебе и говорить уже ничего не надо.
Голоса звенели, переплетались, то приближаясь, то отдаляясь. И вместе с ними приближались и отдалялись прочие физические ощущения. Например, то, как крепко меня обнимал Йон, у которого я сидела на коленях, спрятавшись под одеялом.
— Девочки, у вас работы что ли нет? — наконец вторгся в общий гомон раздосадованный возглас Поппи. — Кто сегодня ответственный за готовку? Там еще мешок картошки нечищеной. Или кого-нибудь определить на мытье сортира вне очереди?
Омеги заволновались и загомонили, и, наконец, предваряемая их топотом, в комнате воцарилась долгожданная тишина. К тому моменту я уже полностью пришла в себя и успокоилась, но все равно была рада, что нас с альфой оставили наедине.
— В последнее время ты слишком часто падаешь в обморок, маленькая омега, — заметил Йон, по моему запаху понявший, что самое худшее позади.
— Мне приснилась Джен, — проговорила я, стягивая одеяло с головы и серьезно заглядывая ему в глаза. — Она… Мне приснилось, что церковники ее пытали, чтобы узнать, где мы.
— Они бы так не поступили, — убежденно и категорично покачал головой он. — Это слишком даже для них. Твоя подруга в порядке.