— Ты уверен? — сощурилась я, скатываясь с его колен. — Ты же знаешь, что наша метка… Вдруг это еще одна ее способность? Посылать видения или вроде того?
— Маленькая омега, ты бредишь, — закатил глаза он, откинувшись на спинку низенького дивана, на котором сидел, и сложив руки на груди. — Еще вчера ты говорила, что судьбы не существует и что ты не собираешься верить во всю эту ерунду. А сегодня талдычишь о каких-то видениях.
— Я… не верю в судьбу, — упрямо мотнула головой я. — Особенно в судьбу, которая подсовывает мне в нареченные такого, как ты.
«Такого несвободного и при ребенке от другой», — мысленно добавила я.
— Но веришь в видения? — уточнил альфа.
— Ты не понимаешь! Оно было таким… ярким, таким… настоящим. Я даже как будто бы запах ее чувствовала. Чувствовала, как ей страшно и больно. Из-за меня… Великий Зверь, да одна только мысль, что Джен могла пострадать из-за меня… Ты же говорил, они ее не тронут! Зададут вопросы, да и только! — В моем голосе ощутимо прорезалась подступающая паника.
— Я и продолжаю так говорить, — хмуро напомнил он. — Это ты ведешь себя так, будто тебя пчела за задницу укусила.
— Йон, но вдруг! — У меня подкосились колени, и я беспомощно осела на пол рядом с ним, цепляясь за его штаны. — Вдруг это что-то значит?
— Например, что вчера ты видела некоторое дерьмо и теперь твое подсознание вот так херово с ним справляется? — уточнил тот, снова втягивая меня к себе и усаживая рядом.
— Я должна убедиться! — непримиримо тряхнула волосами я. — Прошу тебя, это важно для меня. Это… это же совсем неопасно, мы… Ты ведь умеешь делать так, чтобы тебя не замечали, верно?
— Даже не проси, я не собираюсь вести тебя к ней, — категорично помотал головой он. — Почти уверен, что за ее домом с утра до ночи ведется наблюдение, а отец Евгений и его бугаи только и ждут, пока ты высунешь милый носик из своей лисьей норы.
— А меня и не надо к ней вести, — тут же с готовностью парировала я. — Мы ей просто позвоним. Из какого-нибудь уличного таксофона, идет? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Я сложила руки в молитвенном жесте. — Я что угодно для тебя сделаю, Йон! Хочешь, возьму твою смену по чистке труб?
Его лицо вдруг неуловимо изменилось, словно вопреки собственным желаниям он подумал о чем-то, совершенно не касающемся предмета нашего разговора.
— Ты… плохо просишь, маленькая омега, — проговорил он, и его голос тоже прозвучал иначе — более низко, с мурчащей кошачьей хрипотцой, от которой у меня всегда начинала кружиться голова. — Не то предлагаешь взамен.
— А чего тогда ты хочешь? — как ни в чем не бывало уточнила я, нарочно игнорируя все свои моментально вспыхнувшие догадки.
Он смерил меня демонстративно долгим и откровенно раздевающим взглядом. Не будь я сейчас так обеспокоена судьбой Джен, включилась бы в игру куда охотнее. Но даже и в моем состоянии я ощутила привычную теплую пульсацию у себя между ног. Проклятый альфа, и когда я же наконец перестану так на него реагировать? Ведь должно же это однажды случиться?
— Я скажу тебе, когда придет время, — наконец удовлетворенно кивнул он.
— Значит, ты согласен? — радостно подскочила я, мгновенно позабыв обо всем неприятном, что случилось со мной этим утром. — О, Йон, спасибо тебе, спасибо тебе огромное! Я… У меня слов нет выразить, как я тебе благодарна!
— Я все еще считаю, что это ерунда и мы только зря подвергнем себя ненужному риску, — покачал головой он, однако в его взгляде, обращенном на меня, не было досады или недовольства. Мне даже на секунду показалось, что он любуется тем, как я, по-детски радостно хлопая в ладоши, подпрыгиваю на одном месте.
Честно говоря, я тоже уже думала, что развела бурю в стакане воды. Первое впечатление от внезапно окатившего меня своей мутной гадостью кошмара уже сгладилось, истаивая в бледном свете дня, но я была так рада возможности поговорить с подругой, что остальное уже было неважно. Мне было нужно услышать ее голос — ее непонятные испанские ругательства в мой адрес, ее досадливое цоканье и ворчание, ее заботу и теплоту, что сквозили в каждом ее слове, обращенном в мой адрес. Как ни крути, мы с ней были единственной семьей друг для друга, и сейчас я как никогда нуждалась в своей семье. Казалось, что я вплотную подошла к той самой черте, за которой заканчивалось мое самообладание, и только ей сейчас было под силу оттащить меня от нее. В одном Йон был прав — моя нервная система начала слишком откровенно сбоить. И если вчера на то были объективные причины, то сегодня я едва не упала в обморок просто из-за того, что мне приснился плохой сон. Да, реалистичный и отвратительный до дрожи, но — просто сон. Я и прежде не могла похвастать стальными нервами и стоической выдержкой, а после обилия произошедших в моей жизни перемен и вовсе расклеилась.