Я бессильно ткнул кулаком в дверцу. Она даже не зазвенела. Проклятая вата.
— Он ей сейчас там мозги промывает, а я... я тут как овощ! — Я снова уставился на машину Олега, за которой мы ползли. Каждый мускул в теле кричал, чтобы я вырвался, догнал их и вырвал ту дверцу с корнем.
— Она сама выбрала ехать с ним, — напомнил Костя, и я зарычал уже по-настоящему. Лекарство треснуло под напором злости. — И, если честно, шеф, она справляется лучше нас. Смотрите, она ему сейчас что-то доказывает, а он весь напрягся.
Я присмотрелся. Да, моя Полиночка что-то горячо говорила, размахивая руками, а Олег сидел вытянувшись, как на экзамене. Уголок моего рта сам собой дернулся.
— Конечно, справляется... Она же моя, — пробурчал я, чувствуя, как сквозь ярость пробивается гордость. — Но это не значит, что я должен тут сидеть сложа руки!
Я рванулся к ручке двери. Рука двигалась медленно и странно, будто в густом сиропе. Костя даже не шелохнулся.
— Через десять секунд вы уснете, шеф. Лучше понаблюдайте за щенком,- и Костя вытянул шею для лучшего вида. — Интересно, что он там жует на заднем сиденье у недомага?
Я замер и впился взглядом. Этот маленький бесстыдник... Он методично грыз ремень безопасности на пассажирском сиденье. Мое сердце наполнилось умилением.
— Хороший мальчик... Грызи, грызи его машину, — прошептал я, чувствуя, как веки становятся тяжелыми. — Костя...
— Да, шеф?
— Как только я проснусь... первым делом... я тебе... люлей... наваляю...
Слова уплывали вместе с сознанием. Последнее, что я видел, — это затылок Полины и решительное движение ее руки, и подумал, что даже под действием двойной дозы успокоительного моя истинная — самое прекрасное и раздражающее существо на свете.
Сознание вернулось ко мне резко, как удар хлыста. Одно мгновение — ничего, и вот я уже сидел прямо, все чувства заострены до предела. Первым делом — прислушался. Где я? Машина. Стоит. Запах... хвои. Глушь. Наши владения.
И тишина... Нет, не тишина. Свист двигателя, выходящего на пределе возможностей. Я рванул головой к окну как раз в тот момент, когда по дороге от нашего дома, снося щебень с обочины, неслась машина Олега. Она промчалась мимо, и я успел заметить бледное, перекошенное гримасой ужаса лицо за рулем.
Что, черт возьми, произошло?
Я распахнул дверь и вывалился наружу, ноги еще ватные от дряни, которую вколол Костя. И тут я увидел его. Мой бета стоял в паре метров, прислонившись к сосне, и... да он просто трясся от беззвучного смеха! Плечи ходили ходуном, а в глазах стояли слезы.
— Костя! — прорычал я, делая шаг к нему и едва не падая. — Это что за цирк?! Объясняй, сейчас же! Почему этот молокосос удирает отсюда, будто за ним гонятся демоны? И почему ты... ржешь?
Это его окончательно доконало. Костя издал какой-то клокочущий звук и, сползая по стволу сосны на землю, расхохотался в полный голос.
— Шеф... Ох, шеф... — он всхлипывал, пытаясь говорить. — Вы... Вы проспали самое лучшее!
Я замер, чувствуя, что ничего не понимаю. Гнев сменился на растерянность.
— Ваша... Ваша истинная... — Костя вытер глаза. — Она его избила. Прямо здесь. На нашем крыльце.
Мозг отказывался это обрабатывать. Моя Полиночка? Та самая, что похожа на ангелочка? Избила... Олега?
— Что? — это было все, что я смог выдавить.
— А этот... этот пушистый комок... — Костя снова закатился, тыча пальцем в сторону удаляющегося облака пыли. — Он... он накакал ему на капот! Прямо во время разборки! Смакуя весь процесс! Смотрел ему в глаза и... делал это!
Я молча отступил на шаг и прислонился к машине, чтобы не упасть. Картина, нарисованная Костей, с ошеломительной ясностью встала у меня перед глазами. Полина, дающая взбучку своему заносчивому бывшему. И этот маленький мстительный хаос, творящий акт вандализма с хищным достоинством.
Весь мой гнев, вся ярость куда-то испарились, оставив после себя лишь абсолютную, оглушающую пустоту, замешанную на диком, животном восхищении.
— Она его... избила? — тупо переспросил я.
— Как последнего подонка! — подтвердил Костя, все еще давясь смехом. — Сказала, что он испортил ей всю драматичность момента прибытия своим нытьем. Вышла из машины, развернулась... и понеслось! А мы все стояли и смотрели... как на божество, как она его дубасит. И совсем не ладошками, а кулаком фигачила.
И Костя даже показал, как она это делала
Я закрыл глаза, пытаясь представить это. И не смог. Потом открыл и медленно выдохнул: