Впрочем, про закат древнего рода говорить рановато. При всех моих странностях и недостатках, формально – я один из Кроу. Если верить Трейе – последний представитель. Следовательно, клан всё еще не вымер.
Вот только объявлять об этом во всеуслышание – всё равно, что орать в лисью нору, будучи кроликом. Убийцы пришли за нами не потому, что у них возник спонтанный порыв вырезать остатки рода. Нас заказал господин Рсай. Я понятия не имею, кто это такой, но он почему-то захотел извести Кроу под корень. Пока я жив, мне грозит опасность снова столкнуться с чёрной братией.
И Рсая, и Пенса и всю чёрную братию я занёс в чёрный список. Но, надо признать, что сами по себе они от этого деяния не пострадают. Следовательно, я рискую с ними повстречаться в любой момент. С предсказуемым результатом… А мне хочется жить. Не представляю, как я выкручусь из ситуации, при которой нормально существовать смогу меньше пары месяцев, но опускать руки не собираюсь.
Я по натуре боец. Драться надо до последнего. Значит, буду наблюдать и анализировать. Что-нибудь, да придумаю.
Надеюсь.
Пока что главный вопрос по происходящему очевиден: зачем эти люди меня подобрали, а теперь везут с собой? Я строю на этот счёт разнообразные предположения, и пока что ни одного вдохновляющего среди них нет.
Может они и называют себя добрыми, но, судя по тому, как обращаются с шагающими пешком обозными, добротой здесь и не пахнет. Да и деньги мои нагло увели с таким видом, будто так и надо.
Похоже, я вляпался во что-то нехорошее.
Впрочем, раз своими ногами идти не в состоянии, выбора у меня нет. Куда надо, туда и везут.
И что хотят, то и сделают…
До сих пор о Красноводке мне лишь слышать доводилось. Видеть её никак не мог, никто бы и близко меня к ней не подвёз. А самому идти к такой реке – дурная затея. Да и чересчур долгая для того, кто через десяток шагов может свалиться от приступа телесной немощи.
Ничего хорошего про неё не рассказывали. Она – естественный рубеж между относительно освоенным севером, и севером диковатым, или даже абсолютно диким. Чем дальше за неё забираешься, тем, как правило, мрачнее обстановка. А где-то там, в Подгорье, до которого не всякий воин двадцать первого круга сможет дойти, начинаются совсем уж нехорошие места. Своего рода – преддверие ада, где даже ПОРЯДОК – нечастый гость, потому как это – территория Хаоса.
Да, за ними не ад, а прорывы, через которые в Рок приходят хаоситы. Так я мысленно называю те силы, в мирах у которых свои системы порядка, в чём-то схожие с местными, а в чём-то отличные.
До прихода Хаоса магии в Роке не было. Точнее, она была, но не было инструментов для работы с ней.
Они принесли.
И, увы, принесли не только магию, а и куда более неприятные новшества. С тех пор края, слишком близко оказавшиеся к местам прорывов, остаются заброшенными и крайне негостеприимными.
Ну нам-то ехать не столь далеко. Факторию не станут основывать там, где она и года не протянет. Судя по словам Рисера и Крола, до неё осталось два дня пути. Если предположить, что обоз дальше будет следовать строго на север с той же неспешностью, это менее сотни километров. Скорее даже пятидесяти не наберётся. Но тут я не уверен, потому как точной математики у меня нет.
Красноводка при первом знакомстве сильно разочаровала. Зловещий рубеж выглядел, как обычная равнинная река. В ширину около пары сотен метров, вода мутная, течение неспешное. Берега поросли камышом; его стены окружают заросшие ряской заводи; на мели лежат принесённые сверху коряги, украшенные засохшими водорослями; меж ними задумчиво вышагивают белоснежные цапли.
Противоположный берег – это уже то самое Лихолесье, которым детей пугают. Да и взрослых тоже. Однако ничего страшного там не вижу. Пологий песчаный склон, по верху которого тянутся заросли кустарников и невысоких лиственных деревцев. За ним возвышаются высоченные сосны, растущие не слишком густо. То есть, лес там светлый, а не мрачный. И сырости, которая царит по эту сторону реки, не должно быть. Местность ведь явно повыше, а не плоская болотина, как здесь.
Но приготовления обозных показывали, что к переправе они относятся серьёзно. Даже крестьян, согнанных на факторию за долги и прочие мелочные прегрешения, вооружили сучковатыми дубинами, специально для этого перевозимыми в последней телеге. И предупредили, что дальше их нельзя будет выпускать из рук.