Настя вскинула взгляд, и в ее изуродованном инфекцией лице впервые мелькнула почти человеческая улыбка, странная, хищная, но теплая.
— Ты слишком много обо мне беспокоишься, Вадим.
— Я слишком много потерял, чтобы еще и тебя списывать в расход, — буркнул он. — Да и внешность человека тебе бы больше подошла.
— Ты правда для меня сделаешь это?
— Да, а пока придется немного потерпеть.
Обрадованная Настя развернулась и ушла, ей не требовалась длительная подготовка, за ней тянулись двое развитых и несколько зрелых прыгунов — ее отряд. Тут из своей палатки высунулся Дружок:
— Можно я с ней?
— Нет! — категорично ответил Вадим.
— Почему?
— По качану! Ты слишком заметный, сейчас твоя задача — больше учиться, мне не нужны тупые зомбированные болваны в подчинении.
— Но Настя не учится.
— Настя давно отучилась, просто после моей второй мутации синхронизация как-то повлияла на ее интеллект. Она стала почти прежней собой... -Вадим пожал плечами. — Может, мое влияние альфы запускает некие процессы внутренней перестройки даже вне улья. Как знать? И твоя разумность, возможно, не изначально заложенное качество, а адаптация в ходе нашего общения.
— Получается, мы можем меняться и без улья?
— Не стоит сбрасывать данную версию, — Соколовский тоскливо проследил за уносимыми ветром желтеющими листьями. Он со всеми заботами не заметил, как наступил сентябрь. — Не зря же Исаев называет Хронофаг материальным воплощением эволюции.
Глава 19.1. Конструктивные решения
Пока Настя со своим отрядом пропадала за городом, Вадим и Исаев проводили опыты в ближайших ульях. Туда теперь призвали несколько прыгунов. Их загнали в отдельные секции улья и подключили к экспериментальным процедурам.
— Наша задача, — спокойно говорил Исаев. — Повысить их живучесть при фронтальных атаках. Прыгуны слишком быстро гибнут под плотным огнем, если верить твоим воспоминаниям из Кудрово. Нужно добавить роговые пластины на уязвимые зоны — голову, грудь, спину, передние конечности, тогда их время жизни в бою увеличится минимум на сорок процентов.
Вадим наблюдал, как за пару часов преобразования в улье на телах прыгунов расползались наросты, сначала бледные, потом темнели, становились матово-серыми. При постукивании они недобро позвякивали, суля наемникам большие проблемы. Металлорганика, хитин, пронизанный нитями железа и кальция.
— Металл в броне? — хмыкнул Вадим. — Неплохо, тоже думал над этим. А выдержит ли очередь из крупняка?
— Выдержит одну-две без критической потери боеспособности, — уверенно ответил Исаев. Его глаза отсвечивали красным, но взгляд был предельно сосредоточенным. — Я просчитал. Толщина в шесть миллиметров, структура слоистая, сродни кевлару, только на органической основе. Векторное распределение нагрузки работает лучше, чем у современных бронежилетов.
Вадим криво усмехнулся:
— Вот ты и стал настоящим суперкомпьютером. Считаешь это все в уме?
— Разумеется, — Исаев отмахнулся. — Генетические последовательности, белковые свертки, комбинации аминокислот, все сразу. Мне теперь даже оборудование не всегда требуется.
Вадим на мгновение задумался, потом заговорил серьезно.
— Броня — это хорошо, но есть и другая угроза. Помнишь документы, что я нашел в госпитале?
Исаев нахмурился.
— Я тоже об этом думаю. Если наемники глушанут нашу связь, орда останется без управления. Хуже, если смогут подделать сигнал, зараженных можно натравить друг на друга. Или приказать им просто лечь и умереть.
— Вот именно, — Вадим стиснул кулак. — У нас нет права на такую дыру в обороне.
— Решение одно, — медленно произнес Исаев. — Автономность и фильтр, встроенный в нервную систему зараженных. Чтоб они могли распознать чужую команду и игнорировать ее, но это непросто.
Вадим нахмурился.
— Тогда научи. Вбей в них простое правило: если сигнал не от альфы — блокировать.
Исаев потер подбородок, и глаза его заблестели, будто он уже строил в уме схему.
— Возможно... Можно настроить реакцию синапасов на специфические маркеры, уникальные для тебя. Что-то вроде криптографического ключа, только на биохимическом уровне.
— Вот это уже звучит, — хмыкнул Вадим. — Работай.
В этот момент один из прыгунов, покрытый свежими пластинами, ударил себя в грудь, звук отозвался звонким металлическим гулом. Существо издало рык, больше похожий на рев мотора, и опустилось на все четыре. Вадим даже улыбнулся: