— Ну что, железяка, посмотрим, сколько ты продержишься против настоящего огня.
Полигон для испытаний устроили недалеко от Дома Советов, старый двор со сгоревшими авто и детской площадкой как напоминанием о прошлом мире. В центр загнали модернизированного прыгуна: массивные пластины на груди и спине блестели матовым серым, голова со скошенным лбом была закрыта роговым ''шлемом'', только глаза сияли красным.
На импровизированной позиции, за бетонными плитами, установили трофейный КОРД. Лента с патронами свисала до земли.
— Готов? — спросил Вадим, становясь рядом с Исаевым.
— Готов, — коротко кивнул сидевший за пулеметом Игнат, который тоже недавно прошел процедуру превращения в ульевого воина. Его геном балансировал на грани совместимости и отторжения, но обошлось без превращения в кисель...
— Огонь!
Грохот разорвал двор. Пламя из ствола вырвалось, очередь прошила воздух. Пули ударили в пластины прыгуна, одна за другой, существо пошатнулось, но устояло.
— Еще! — рявкнул Вадим.
Вторая очередь длиннее. Хитин треснул на груди, брызнула темная кровь, но прыгун рванулся вперед и встал на четвереньки, рыча о боли.
— Третья! — приказал Вадим.
Очередь снесла куски брони, мяса с плеча и бока. Существо упало, но тут же поднялось, шатаясь, и издало рык, жалобно глядя прямо на Вадима. Стрельба стихла. Запах пороха висел в воздухе.
— Держится, — медленно произнес Игнат, вытирая пот со лба. — Я бы такого в лоб не хотел встречать.
Вадим обошел прыгуна. Панцирь был изрешечен, но не везде пробит до конца. Пули застревали в слоях органо-металлической структуры, плотных мышцах, лишь кое-где достигали внутренних органов.
— Отлично, — хмыкнул Вадим. — Три очереди из КОРДа, и он все еще на ногах. Через пару часов раны зарастут, и будет как новый.
— Именно, добавил Исаев, с интересом рассматривая повреждения. — Восстановление тканей идет экспоненциально. Пластины растут медленно, зато мышцы и сосуды уже затягиваются, смерть от кровопотери ему не грозит. Раны выглядят хуже, чем есть. Это идеальный ударный инструмент для ближнего боя.
— А если их десяток пустить на бронегруппу? — прищурился Вадим.
— Они разнесут ее, — спокойно ответил Исаев. — Особенно если будут атаковать одновременно и скоординировано.
Прыгун, шатаясь, сделал шаг и бухнулся на колени. Болтавшиеся куски брони осыпались на землю, но под ними уже блестела свежая ткань, тянулась тонкой пленкой.
— Вот и ответ, — сказал Вадим. — Теперь у нас есть живые тараны, которые выдерживают даже крупнокалиберный огонь. Не нужно посылать на убой ходоков или развитых с воинами.
Шестьдесят километров — не расстояние для стаи развитых, но и не прогулка. Они двигались вдоль старой трассы, петляя то по обочинам, то через заросшие дворы и перелески. Сначала шли быстро, потом замедлились, слишком много встречалось чужих в загородной местности. Здесь меньше вируса, зараженных и почти нет ульев.
Страна теперь — руины, наполненные стаями диких инфицированных. Иногда Настя чувствовала их раньше, чем они ее, их сигналы глухо резонировали в общем поле, отталкиваясь эхом. Большие группы она обходила. Не ее задача играть в охотницу, она пришла наблюдать, не воевать.
Несколько раз попадались выжившие. Настоящие крошечные колонии — десять, пятнадцать человек с оружием и кострами. Они шныряли между домами, как крысы, кто-то пытался отстреливаться от зараженных, кто-то просто сидел в подвалах. Один раз она видела, как люди сцепились с другой группой — автоматные очереди, крики, взрывы гранат. Развитые стояли в тени развалин и наблюдали. Ни шагу ближе.
+Охота?+
Ее стае не терпелось отведать свежего мяса, питательная слизь ульев, конечно, утоляет голод, но вкус нет тот.
— Нет, — вслух ответила Настя. — Это не наша война.
Развитые отправились дальше. Чем ближе к АЭС, тем меньше попадалось зараженных. Наемники, до них военные наверняка устроили не одну зачистку. Пригороды Соснового Бора давно умерли, лишь редкие дымки костров поднимались над заброшенными деревнями, до выживших никому не было дела.
Развитые добрались на вторые сутки. Дорога позади осталась пустой, сложное начиналось впереди. До Ленинградской АЭС меньше километра, Настя остановила свою группу в заросшем леске. Отсюда уже виднелся глухой бетонный забор — ровный, без щелей, высотой не меньше пяти метров. По углам возвышались смотровые вышки, на которых двигались силуэты живых людей, не автоматов. В ярком свете прожекторов блестело оружие.