Один из адмиралов глухо добавил:
— В противном случае воевать за страну просто будет некому.
Линда сжала зубы. Внутри боролось все: ученый, стремящийся к точности, и гражданин, понимающий, что времени действительно нет.
— Значит, моя роль в том, чтобы любой ценой запустить массовое производство? — произнесла она почти шепотом.
— Именно, — подтвердил президент. — И мы ждем от вас не сомнений, а действий.
— Хорошо. Мы сделаем все, что в наших силах, господин президент, — Линда с усилием выдохнула, вернув себе холодную деловую интонацию. — Если вы хотите, чтобы мы запустили производство немедленно, нужно понимать масштабы. Проблема не только в самой вакцине, проблема в мощностях и доставке. Насколько мне известно, сегодня у нас остается три биотехнологических центра, способных поддерживать полный цикл производства. Все они перегружены текущими задачами: один работает на обеспечение карантинных зон в Техасе антибиотиками, второй в Денвере на синтез базовых вакцин против сезонных заболеваний, третий в Калифорнии экспериментирует с биооружием против зараженных. Даже если мы переориентируем мощности полностью, хватит на производство доз для пары сотен тысяч человек в месяц.
— Этого мало, — сухо сказал Кейси.
— Именно. А теперь вторая проблема — логистика. Даже если мы получим нужное количество препарата, как его доставлять? Автомобильные, железнодорожные маршруты перекрыты зараженными или контролируется местными отрядами милиции. Воздушные перевозки ограничены: у нас всего две сотни транспортников и десятка четыре работающих баз, а топливо вырабатывается на пределе.
Она на мгновение умолкла, чтобы подчеркнуть слова.
— Господа, производство — это лишь половина задачи. Вторая половина — распределение. Если мы не сможем доставить вакцину по адресу, она просто останется в хранилищах.
Президент мрачно нахмурился.
— Какие варианты вы предлагаете?
— Минимизировать радиус доставки, — ответила Линда. — Сосредоточиться сначала на ключевых анклавах в пределах досягаемости. А затем расширять сеть шаг за шагом, это будет медленно, очень медленно.
Кейси недовольно покачал головой.
— Медленно, значит, мы проиграем.
— Быстрее невозможно, — резко ответила она. — Даже если мы готовы закрыть глаза на побочные эффекты, законы физики и логистики не отменить. Мы не можем накрыть страну вакциной волшебной палочкой.
Слово взял заместитель командующего ВМС.
— У нас есть решение. Быстрое. Мы можем задействовать стратегические носители: крылатые ракеты, авиабомбы, беспилотные платформы. Начинить их аэрозольными контейнерами и распылить ослабленный штамм над анклавами, уцелевшими городками, военными базами. Охватим миллионы сразу.
Кейси нахмурился, но молчал. Другие генералы переглянулись, в их глазах мелькнуло что-то вроде одобрения: простое решение, военное по духу. Галловей резко поднялась.
— Вы с ума сошли!? Такое неизбирательное заражение убьет всех стариков и почти всех детей младше пятнадцати лет. Их организмы просто не выдержат даже ослабленный штамм. У нас уже есть статистика: подростки с пятнадцати до шестнадцати переживают процесс в одном случае из двадцати, дети младше практически никогда.
— Но взрослые выживут, — холодно заметил начальник разведки. — Войну выигрывают солдаты, а не дети.
— А потом? — перебила Линда. — Даже если вы готовы пожертвовать молодым поколением, никто не знает, что будет с репродуктивной системой выживших. Мы не проводили исследований. Мы не знаем, смогут ли женщины после заражения рожать здоровых детей. Мы не знаем, будут ли у мужчин полноценные сперматозоиды, может, через одно поколение вы получите пустую оболочку нации, неспособную к воспроизводству.
Президент нахмурился, но, кажется, предложение военных его устроило.
— Зараженные вполне успешно размножаются, доктор Галловей. Мы знаем случаи. И если потом родятся четырехглазые страшилища или мутанты с хвостами и клыками — это будет наша новая норма. Главное, чтобы они жили и сражались.
Линда чувствовала, как внутри все сжимается. Она понимала: для этих людей человеческая жизнь уже давно превратилась в статистику, а уродства — в допустимые побочные эффекты.
— Господин президент, — тихо сказала она. — Вы играете в рулетку не только с жизнями, но и с будущим человечества.
Тот откинулся в кресле, глядя прямо в камеру.
— У нас нет будущего, доктор, если мы проиграем здесь и сейчас.