Вадим нахмурился, но в голосе полковника не было пафоса. Только спокойное убеждение.
— Я не придаю этому божественного смысла, — добавил Стасевич. — Просто слово ''пророк'' наиболее точно отражает твою роль. Так легче объяснить другим.
Слова полковника, как ни странно, немного его успокоили. Значит, перепрошивка не полностью убивала в омегах здравый смысл? Просто обостряла то, что уже было заложено. После короткой паузы разговор снова вернулся к главному. Стасевич, сжав кулаки, говорил тихо, но в его голосе звенела сдерживаемая ярость:
— Многие из наших семей погибли на переправе. Дроны этих ублюдков разрывали лодки, топили катера, и мы ничего не могли сделать. Люди утонули у нас на глазах. Пророк... дай только добро, и мы этих тварей на АЭС голыми руками передавим.
Красные глаза полковника будто сверкнули, как угли. За его спиной так же молча, но синхронно кивнули несколько омег, слышавших разговор.
— Шанс отомстить вы получите. Работа по подготовке к войне с ЧВК идет, и скоро она войдет в новую фазу, но прежде чем рваться в бой, есть задачи поважнее.
Он выпрямился, стиснул кулак и ударил им в ладонь другой руки:
— От вас будет толк не только на поле боя. У меня добра всякого за два месяца навалом: грузовики, бронетехника, вооружение. Все это стоит мертвым грузом, потому что чинить, обслуживать и использовать особо некому. Бабам и детям из Дома Советов такую работу не доверишь.
Стасевич кивнул:
— Мои бойцы умеют обращаться с техникой. Хватает водителей, механиков, техников, дронщиков, мы все введем в строй.
— Вот и займетесь этим, — сказал Вадим. — Пока у нас в ходу только пешие колонны и патрули, а война с наемниками на носу. Если не будет транспорта, брони, связи, нас сомнут.
— Будет, — твердо сказал Стасевич. — Клянусь, пророк, мы сделаем так, что каждая машина снова поедет.
— С транспортом ясно, — сказал Вадим. — Но что насчет моих людей? Они молиться горазды, хором петь умеют, а в атаку кто их поведет? На обучение месяцы уйдут, а у нас нет этого времени.
— Обучение можно ускорить, — вмешался Исаев. — Через роевое сознание. Передача навыков напрямую, копирование базовых боевых паттернов и ускоренное создание новых связей в мозгу...
Вадим ударил себя ладонью по лбу.
— Блин… а ведь точно. Я все еще мыслю по-старому, как будто вокруг обычные люди.
— Ничего, — сказал Исаев. — Для этого и нужны помощники и советники. Тебе не нужно быть супермозгом, как я, ведь тебе необходимо понимать обычных людей, быть мостом между нами и ими.
Стасевич нахмурился, прислушиваясь:
— Значит, их можно учить через телепатию... Это серьезно упростит дело, но все равно нужны люди. Больше пехоты. Нормальной пехоты, а не мычащих перекошенных уродов с деградировавшими мозгами.
— Людей хватит, — сказал Исаев. — В городе и на окраинах полно прячущихся групп, мы достаточно их выявили. Надо перестать с ними сюсюкаться и начать отлавливать, принудительно обращать. Хотят они того или нет, все равно потом поблагодарят.
— Нет! — резко оборвал Вадим. — Так не будет. Если я начну гнать людей в улей силой, то кем в итоге стану?
Стасевич кивнул:
— Согласен. Добровольность — основа, иначе они не будут держаться за новую жизнь, как за спасение. В глубине души останется обида.
Исаев покачал головой, холодно:
— О нормах морали можно забыть, временно. Мы никого не пытаем, не убиваем. Наоборот, спасаем. Пусть и против их воли, принудительное обращение отдельных групп — рациональное решение. Чем больше людей будет сохранено, тем выше шансы восстановить общество, а затем и цивилизацию.
Вадим медленно выдохнул, его красные глаза полыхнули в полумраке:
— Рационально, — признал он. — Но так мы потеряем главное — право выбора. А без него цивилизации не будет никогда. Ты сам со мной соглашался, говоря, что цивилизация-муравейник — тупик.
— А еще я говорил насчет временных решений. Если вернуться к морали, правильнее будет спасти остальных выживших, дать им шанс на будущее. А с так называемым ''выбором'' их ждет смерть от рук других таких же, голод, холод или превращение в тупых троглодитов.
— Эх, Артур. Ты умеешь подобрать аргументы, мне нечего возразить.
— Я с ним не согласен, — вставил Стасевич. — Как видишь, Вадим, тебе не стоит беспокоиться насчет утраты нами воли. Несмотря на ситуацию, лишать людей выбора неправильно, пусть сами решают — уйти со старым миром или присоединиться к нам.