Вадим мрачно усмехнулся:
— То есть у нас под боком может шляться еще несколько таких ''побежденных''?
— Именно, — подтвердил Исаев. — И не факт, что все окажутся такими идиотами, как сегодняшний экземпляр.
Он повернулся к Вадиму, и в голосе его прозвучал раздраженный упрек:
— И еще кое-что. Ты, дорогой мой пророк, сегодня упустил возможность. Нужно было взять образец. Хоть кусок тканей, кровь... что угодно! Я бы проанализировал, понял лучше механизм появления альф. Какие факторы способствуют рождению, что запускает процесс.
Вадим скривился:
— Заранее надо было предупреждать.
— Все равно, — не унимался Исаев. — Без анализа мы слепы. А теперь подумайте сами: вы хотите, чтобы у нас прямо под боком родился еще один братик Дружка? А если этот ''братик'' окажется не таким милым и послушным, как наш домашний питомец? Что тогда?
— Мы уже поняли, угроза серьезная. Давай ближе к делу.
— Добро пожаловать в новую реальность. Не все зараженные — наши союзники. Только те, кто в пределах Петербурга, либо бесхозные, не имеющие вожака. Все остальные связаны со своими альфами. И если их альфа захочет войны, они придут сюда и будут воевать. Это мир, где homo sapiens перестает быть вершиной пищевой цепочки. А правила диктует вирус.
Вадим нахмурился и задал то, что крутилось в его голове:
— Скажи честно, Артур… как часто вообще могут встречаться такие люди-альфы, как я?
Ученый пожал плечами.
— Статистики нет. Механизм пока неясен, анализ твоего генома не выявил каких-то экзотических последовательностей, которых не было бы у других людей... Могу лишь предположить, что очень редко, иначе информация о людях-альфах встречалась бы также часто, как и о суперпрыгунах.
И тут неожиданно подал голос Игнат.
— А бойцы мои, которые радио слушают, однажды упоминали… про некоего Скрипача из Пскова. Мол, способен управлять зомби.
Все головы повернулись к нему.
— Чего? — Вадим резко вскинулся. Его красные глаза сузились. — Игнат, какого х. я ты молчал?
— Так это… — командир ульевых развел руками, явно оправдываясь. — Зачем каждую сплетню тебе пересказывать? Ты и так загружен, дел по горло. Я подумал, что очередная байка.
— Не смей в следующий раз ничего фильтровать, — отрезал Вадим. — Даже если слух про ведьму с рогами и хвостом. Все хочу знать.
Игнат кивнул виновато, но спорить не стал. Вадим перевел дыхание и спросил:
— А что про Питер за его пределами говорят?
Игнат пожал плечами:
— Слухи разные. Говорят, мол, тут выжившим легче — зомби и прыгуны редко нападают, но никаких конкретных объяснений. Про тебя и Дружка ничего.
— И хорошо. Пусть так и будет. Мы не готовы открыто заявить о себе. Пока что.
Подвал Дома Советов тянул сыростью бетона, лампы под потолком мигали, бросая тусклый свет на голые стены. В центр пустующего помещения находился стул с прикованным наручниками пленным. Парень, лет двадцати пяти, в черной униформе без знаков различия. На нем не было ни респиратора, ни защитного костюма, и все же он сидел живой, здоровый, привязанный к стулу толстыми ремнями. Лицо бледное, взгляд упертый, губы сжаты в тонкую линию. За его спиной стояли люди из контрдиверсионного отряда, бывшие росгвардейцы. Старший, сержант с обветренным лицом, отрапортовал:
— В ходе зачистки в Ломоносове накрыли группу диверсантов. Шесть человек. Отлично вооружены, работали с дронами, наводили по острову. Пятерых положили, благодаря помощи развитых, одного взяли живьем... Пытался гранатой подорваться.
Он кивнул на пленного.
— Пытались заразить, чтобы сделать омегой и дальше выудить воспоминания. Но безрезультатно. Иммунен, похоже, а допрашивать пока не стали, думали, что тебе самому интересно будет.
Вадим, Исаев и Игнат вошли следом. Атмосфера сгустилась. Вадим внимательно разглядывал пленного. Тот старался держаться ровно, но напряжение выдавали дрожащие пальцы и частое дыхание. Альфа хлопнул в ладони, звук гулко отозвался от стен.
— Ну наконец-то, — с усмешкой произнес он. Первого ''языка'' взяли.
Он подтащил стул и сел прямо напротив пленного. Пластины на лицевой части шлема разошлись, открывая человеческое лицо. Красные глаза Вадима вспыхнули в тусклом свете лампы. Пленный дернулся. В его взгляде промелькнул страх — настоящий, не показной. Вадим улыбнулся, но в этой улыбке было слишком много льда.
— Ну что, дружок, — сказал он с нарочитым дружелюбием. — Будем по-хорошему разговаривать или по-плохому?