— Не врет, — заключил Исаев. — Его история согласуется с тем, что нам известно про ''черных''.
— Слышь, а почему ваш компьютер зовут Директором?
— Децентрализованный Исполнитель и Реализатор Единого Комплекса Технологических Операционных Решений, — пояснил пленный. — Он сам себя так идентифицирует.
— Трындец, — Вадим встал со стула и прошелся взад-вперед. — Ну и история. Зомби-мутанты против взбесившегося куска кода.
— ДИРЕКТОР — не взбесившийся кусок кода. Он физически не может взбеситься, у него нет эмоций, личности. И разума в нашем понимании.
— Есть разум в не нашем понимании?
— Это сложный алгоритм, кто-то из наших считает его живым, кто-то нет. ДИРЕКТОР никому ничего не навязывает, ему главное — чтоб все эффективно работали.
— А если эффективность падает, — в голосе Вадима прорезался сарказм. — То в утиль?
— Нет. Предложит дополнительные стимулы, снижение нагрузки, смену рода деятельности. Он знает людей лучше нас самих...
— Ну, спешу тебя расстроить, ты говоришь уже не совсем с людьми.
— Я уже понял.
— Думаешь, у Основателей есть шанс взять верх?
— Это неизбежно, — с абсолютной уверенностью заявил пленный. — ДИРЕКТОР редко ошибается.
— А я думаю, будущее за нами. Не конкретно мной, но за мне подобными. Цивилизация разрушена, вы, военные с остатками правительств цепляетесь за агонизирующие остатки былого... Вирус многое забрал у нас, но и дал немало. Зараженным в принципе не нужны многие из прежних технологий, лекарства, теплая одежда, институты власти.
— Вы слишком много о себе мните. Вас не уничтожили лишь потому что пока в этом нет необходимости.
— Пока твой ДИРЕКТОР строит хитрые планы, мы возьмем вашу крепость...
Вадим допрашивал наемника, он по сути и был им до пандемии, много часов. Следовало узнать не только важные разведданные, но и понять мотивацию, образ мысли Основателей, идеалы, готовность сражаться. Соколовский понял одно: он имеет дело с фанатиками особого склада, ''черные'' неистово верят в правоту ДИРЕКТОРа, его план и пойдут до конца.
После окончания допроса Исаев подошел к Вадиму с уточнением:
— Что будем делать с ним?
— Сначала ты сделаешь пару тестов, попытаешься понять, о каком блокаторе вируса он говорил. Затем пустим на переработку в улей, попробуем извлечь воспоминания. Это ведь теоретически возможно? Мы пробовали зомбаку восстановить разум, ничего не мешает запустить обратный процесс.
Исаев кивнул.
— Крайне любопытный эксперимент ожидается, только позволь дополню его.
— Валяй.
— Я бы пошел дальше, посмотрел, реально ли потом извлеченную память заново воссоздать в новом организме вместе со всей неврологической структурой.
Вадима осенило.
— Бог мой, ты говоришь про перенос личности, полноценное бессмертие. Я слишком узко мыслю.
— Для размышлений ты назначил меня. Согласен на эксперимент?
— Согласен.
Глава 27. Дела повседневные
В лаборатории стоял запах химикатов и озона. На металлическом столе поблескивали пробирки, колбы с мутноватыми растворами и подсоединенные к ним кабели. Исаев, уставившись в монитор анализатора, выглядел так, словно мир вокруг перестал существовать. Вадим вошел и остановился у двери.
— Ну что, господин профессор, есть новости?
Исаев, не оборачиваясь, сказал:
— Есть. И они... мягко говоря, занятные.
Он ткнул пальцем в экран, где была выведена спектрограмма. Линии и пики, хаотичные для чужого взгляда, складывались для него в стройный узор.
— В крови пленного действительно есть то самое соединение, о котором он говорил. Блокатор. Я пока затрудняюсь назвать его точную химическую формулу, но механизм работы прослеживается.
— Конкретнее.
— Конкретнее? — Исаев усмехнулся. — Хорошо. Смотри. Это вещество связывается с белками на внешней оболочке Хронофага. По сути, оно маскирует критические домены, необходимые для начала репликации. Конкретнее: блокатор препятствует опосредованному капсидом ядерному захвату провирусной ДНК. Это ключевой этап, без него вирус не может встроить свой геном в ядро клетки. Дальше больше, соединение ингибирует сборку и высвобождение зрелых вирионов, мешает выработке субъединиц капсидного белка и, как следствие, формированию полноценного ядра капсида.