Вадим глубоко вдохнул, оглянулся на ''Нижинского'' и снова всмотрелся в его лицо, пытаясь найти хоть что-то неестественное, какую-нибудь нестыковку. Но взгляд, мимика, даже едва заметные нервные тики, все было безупречно.
— Посмотрим, насколько этот инструмент выдержит реальную проверку. Где ты родился?
— Гданьск? Но детство прошло в Калининграде. Отец — поляк, мать — русская.
Тон, паузы, даже легкая интонация, все совпадало с тем, что говорил настоящий Нижинский. Вадим прищурился.
— Когда впервые понял, что не похож на сверстников?
Копия чуть нахмурилась, словно возвращаясь мыслями в прошлое.
— Я был как все.
— Что говорил тебе отец, когда вы ездили летом в Польшу? — Вадим задавал случайные вопросы один за другим.
— Что я должен быть как река, помнить исток, но течь дальше. Он любил повторять это, — спокойно ответила копия. Вадим отступил на шаг. Ответ был слишком личным, будто перед ним и правда стоял человек из плоти и крови, а не чужая оболочка.
— Артур… это уже за гранью. Он отвечает так, будто действительно жил этой жизнью.
Исаев кивнул с видом профессора, которого наконец-то правильно поняли:
— Потому что часть его действительно жил. Биоконструктор не только скопировал структурные паттерны, но и внедрил воспоминания. Для самого инфильтратора они подлинны. Он ''уверен'', что все это его жизнь, но понимает свои отличия от оригинала, при этом подчиненность — абсолютна.
Вадим молча разглядывал копию. Чужое лицо вдруг стало пугать его меньше, чем сама идея: если возможно воспроизвести настолько достоверную личность, где граница между оригиналом и подделкой?
— Черт, — тихо сказал он. — Даже если Основатели его допросом возьмут, они ничего не заподозрят.
Клон склонил голову и произнес спокойно, почти бесстрастно:
— Они не заподозрят. Я — Анджей Нижинский, но жизнь моя принадлежит тебе.
— Расскажи мне свою историю еще раз. С самого начала. Как тебя завербовали.
Копия Нижинского замерла на миг, будто выстраивая воспоминания в хронологию. Потом оно заговорило, спокойно, уверенно, без пауз, как человек, который повторял эту историю десятки раз.
— После армии жизнь моя развалилась. Служил в польских сухопутных войсках, контрактник. Два года. Когда вернулся, работы не было. В Европе тогда кризис был, помнишь? Финансовый надлом, энергетический голод, все усугубилось после Второй Украинской кампании. Заводы закрывались, фирмы банкротились, молодые пацаны вроде меня никому не были нужны.
Он чуть усмехнулся, но безрадостно.
— Брался за любую халтуру. Строительство, охрана клубов, иногда что-то на черном рынке. Пользы ноль, денег мало. А в Россию путь был закрыт, из-за службы в армии ''вражеского государства'', даже туристическую визу не выдавали. В какой-то момент пришло сообщение. По защищенному каналу, через старый военный контакт. Некто писал, что у меня есть потенциал. Что мне могут предложить цель в жизни и дело, которому я захочу себя посвятить.
Глаза ''Нижинского'' чуть блеснули.
— Я тогда отнесся к этому скептически. Но… знаешь, когда тебе переводят на счет круглую сумму просто так, без условий, скепсис испаряется. Это был аванс. Серьезный. На него я смог закрыть долги и помочь матери. Потом пришло приглашение на собеседование. Адрес, офис частной фирмы. На вид обычная прокладка: недвижимость, транспорт, пара филиалов в Варшаве и Гданьске. Но все управлялось из-за кулис. Позже я понял, ДИРЕКТОР вел игру через подставные структуры.
Вадим тихо хмыкнул.
— И что тебе там предложили?
— Работу. Сначала в частной охранной фирме, охранять активы дочерних компаний. Склады, терминалы, лаборатории. Все выглядело законно. Контракты, страховки, полный соцпакет, материальная помощь родственникам. Платили в четыре раза больше, чем в армии, а служить нужно было не на передовой, а на территории относительно благополучных стран.
— Где именно? — уточнил Вадим.
— Бразилия, Тунис, Алжир, — перечислил ''Нижинский''. -Мы курсировали между объектами, часто меняли базы. Сначала это выглядело просто как работа для наемников средней руки, но постепенно я понял: нас ведут куда-то дальше.
Он помолчал и добавил:
— Корпоративная культура. Они внедряли ее тонко, незаметно. Постоянные тренинги, психологические семинары, нам внушали, что работодатель заботится о нас. Что мы — часть чего-то большего.
Вадим напрягся, сектантские приемы после времени, проведенного среди последователей Самуила, он знал слишком хорошо.
— Как именно внушали?