— Не ты ли, случаем, по ночам кудровских кошмаришь?
Красные глаза суперпрыгуна расширились, он втянул голову в плечи. От него в рой хлынула паника.
— Я… я… — только и успел промямлить Дружок, будто его застукали на месте преступления. И тут Вадим не выдержал, разразившись громким, заливистым смехом, едва не согнувшись пополам.
— Да чтоб тебя! — выдохнул он сквозь хохот. — Это ж надо додуматься! Кукарекающие собаки, единорог, минотавр! Я чуть не сдох от смеха, когда понял, кто виновник...
Дружок моргнул, а потом шумно выдохнул с облегчением, как ребенок, которому вдруг простили самую страшную провинность.
— Я думал, ты серьезно злишься…
— Розыгрыш вышел отличный. Никто из наших сперва не поверил истерикам кудровских, все думали, что они там дружно чем-то тяжелым упоролись.
— Я… фильмы смотрел. Там всякие монстры, чудовища, сказочные зверушки… вот и подумал: а почему бы не попробовать? Все равно биоконструктор слушается, если правильно попросить. Ну... и захотелось развлечься.
— Развлекся, блин, — хмыкнул Вадим. — У тебя народ теперь полусумасшедший. Весь анклав уверен, что к ним в гости из мифов пожаловали. Приплыли, нах.
— Ну, они же никому вреда не причиняют, — оправдывался Дружок. — Собаки… просто кукарекают. Единорог... ну, просто красивый, белый, симметричный, никого не пытается съесть и быстро бегает. А вот с минотавром пришлось повозиться.
Он понизил голос, будто раскрывал военную тайну:
— Биоконструктор долго плевался. Гены парнокопытных плохо ложились на человеческую основу, раз двадцать отказывался начинать инкубацию. Я уже думал, все, не получится… но потом как-то ухитрился обойти. Правда, получился кривоватый, но зато настоящий минотавр.
Вадим фыркнул.
— Настоящий, говоришь? Я два разных таксономических класса скрестил — лягушку с ящерицей, и все с первого раза пошло. А у тебя одна корова с человеком, и то кривыми руками сделал.
Дружок смущенно уставился в землю, но потом вскинул голову и выпалил:
— Зато он огромный и с рогами! Как из легенды! О, давай заселим его в метро, будет вместо лабиринта.
Вадим отмахнулся, но уголки губ все равно дернулись.
— С рогами, говоришь… Ладно, оставь своего минотавра, пусть кудровские дальше с ума сходят, в следующий раз предупреждай, а то мне тут из-за твоих кукарекающих собак приходится совещания проводить.
Дружок виновато кивнул, но в его биосигнале уже чувствовалось довольное посапывание, он все-таки гордился своим ''творчеством''. Краем восприятия Вадим уловил мысли про гигантского дракона с девятиглавой гидрой...
Вечер выдался холодным, но в помещениях, где Исаев оборудовал себе лабораторию, стоял уютный полумрак. На старом деревянном столе среди раскрытых консервов и армейских пайков красовалась бутылка дорогого вина. Этикетка, потрепанная временем, все еще блестела золотом. Стоило оно когда-то неприличные десятки тысяч долларов, а теперь было просто еще одним трофеем из разграбленных подвалов элитного ресторана.
— Вкусно, блин, — Вадим сделал глоток прямо из горлышка и с недовольным видом вернул бутылку на стол. — Только вот никакого кайфа. Ни тепла, ни дурмана, чисто сок виноградный за космические бабки.
— Метаболизм, — сухо ответил Исаев, прихлебывая. — Ускоренные биохимические циклы. Все разлетается по печени и крови так быстро, что этанол не успевает достичь нужной концентрации в мозге.
Настя сидела на краю стола, поджав ноги, и молча слушала. По ее лицу с торчащими клыками, четырьмя глазами и хищной мимике нельзя было понять настроение, но в биосигнале ощущалось скучающее спокойствие.
— У меня никак не выходит из головы Нижинский, — начал Вадим. — Он теперь копия или все-таки оригинал, переселенный в новое тело?
Исаев фыркнул.
— Копия, конечно. Причем неидеальная. — Он отставил бутылку и принялся жестикулировать. — Улей сделал ''скан'' его неврологической структуры, запечатлел в глубине своей сети ганглиев образ нейронных связей. Понятно? Но скан неполный. Триллионы синапсов не воспроизводятся дословно, только статистически, мы получили скорее реконструкцию, чем точную копию... Причем я ее сам доработал.
— А вот когда я после сходки с кудровскими помер? Тоже стал поганого качества репликой?
— Нет, — отрезал Исаев. — Тебя улей подлатал еще до того, как мозг окончательно умер. Это ремонт, а не пересборка, суть осталась.
Вадим хмыкнул.
— Значит, я настоящий. А вот Анджей — фантом.
Исаев кивнул.
— Да. Он маска, очень похожая, но маска.