Сандерс нехотя кивнул:
— Штаб использует эти слухи в свою пользу. Официальная версия такая: Основатели — террористы, международная сеть фанатиков, ставящая эксперименты на людях, противопоставить им можно только сильное государство.
— Государство? — Галловей рассмеялась, но смех был безрадостным. — Какое, к чёрту, государство? Мы стоим среди палаточного муравейника, где людей кормят крысами и голубями, а за углом вешают насильников на самодельных виселицах. Всё это — конец, и никакие громкие слова уже не работают.
— А для Кейси работают, — холодно заметил Баккер. — Он превращает вакцину в инструмент власти. ''Хотите выжить — примите её. Хотите остаться людьми — идите к чёрту''. Это шантаж на уровне целой нации.
Галловей прищурилась:
— И ты думаешь, слухи об Основателях не подорвут эту систему? Если у людей появится вера в альтернативу...
Сандерс покачал головой:
— Армия контролирует радио и телевидение, интернет мёртв. Всё, что доходит до людей решают в штабе.
— Пока, — мрачно ответила она. — Но страх и отчаяние не удержат массы вечно.
— Ты понимаешь, что мы делаем? — тихо, почти шёпотом сказала Галловей, но в её голосе звенела сталь. — Мы выращиваем для Кейси и президента новую армию.
Сандерс вздохнул и провёл рукой по лицу.
— Я в курсе. Ты думаешь, мне это приятно? Каждое утро я вижу статистику: сколько выжило, сколько умерло, сколько осталось уродов, которых потом всё равно пустят в расход.
Баккер сжал кулаки.
— Прекрасный новый мир, мать его. Люди теперь — просто биологическое сырьё для генералов.
— И это ещё не всё, — мрачно добавил Сандерс. — На прошлой неделе Кейси прямо спросил: ''Можно ли модифицировать вакцину так, чтобы у них в мозгу появлялась встроенная биологическая антенна? ''.
Галловей резко обернулась к нему:
— Что?
— Если бы это удалось, из таких солдат можно было бы собрать идеально управляемые подразделения, единый организм на поле боя.
Галловей заскрежетала зубами так, что охранники у двери насторожённо переглянулись.
— Значит, мало им того, что они калечат людей и лишают их будущего? Теперь они ещё хотят управлять их сознанием, как эти альфы-прыгуны управляют своими стаями?
— Я сказал Кейси, что это безумие, — торопливо добавил Сандерс. — Что, если хоть один альфа, хоть где-то неподалёку, уловит их частоту? Он же перехватит управление, и тогда вся эта ''армия'' станет его личной свитой. Вроде убедил, хотя не уверен, что он окончательно отказался от идеи. Для военных это звучит слишком заманчиво: управлять солдатами, а потом и населением, не через устные и письменные приказы, а через биологический инстинкт подчинения.
Галловей прикрыла глаза, сдерживая вспышку ярости.
— Они ничем не лучше заражённых. Те хотя бы действуют по законам природы. А эти сознательно строят себе рой.
— Да, — тихо ответил Баккер. — Только с американским флагом вместо хитина и когтей.
Галловей уставилась на очередную колонну беженцев, которых солдаты перегоняли к карантинным палаткам. Люди шли сгорбленные, обессиленные, кто-то тащил на руках детей, кто-то узелки со скудным скарбом. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки. Похоже, согласия ''добровольцев'' никто особо не спрашивает.
— Ты понимаешь, — наконец произнесла она. — Имеющиеся результаты дадут Кейси и президенту зелёный свет на следующий шаг? Они не остановятся на десятках тысяч здесь, в Шайенне. Следующий этап — массовое распыление вектора над уцелевшими анклавами.
Сандерс медленно поднял глаза.
— Это уже решено?
— Да, — холодно ответила она. — Я же лично присутствовала на том совещании. Для них это идеальный вариант: одним махом убрать угрозу Хронофага, подчинив всё население, и получить армию ''стабильных''. Пусть даже треть умрёт, а половина останется уродами, зато остальные станут новой нацией.
Баккер нахмурился, но промолчал.
— И я ничего не смогу сделать, — продолжала Галловей. — Откажусь — меня снимут и поставят кого-то посговорчивее. Единственный шанс — успеть хоть немного улучшить вектор, снизить смертность и мутагенность. Хотя бы сделать его менее варварским.
— Улучшить? Ты понимаешь, что говоришь, Линда? Это не просто редактирование двух-трёх генов. На такую работу уйдут годы. Чтобы снизить летальность, нужно заново строить целые базы данных по геномам. Тысячи образцов ДНК, детальнейшие сравнения. Мы должны учитывать малейшие индивидуальные различия — мутации, полиморфизм, метилирование. Потом сопоставлять всё это с реакцией на вектор. По сути, придётся подстраивать его под каждого человека индивидуально.