Вадим встал, походил по комнате, ощущение решения разрасталось в нём:
— Значит, план такой: масштабируем инфильтрацию, но делаем это аккуратно, небольшими партиями, с ротацией и контролем. Используем Нижинского как шаблон, улучшаем процедуру, но не даём ни одному инфильтратору слишком большой автономии.
Исаев кивнул, и его голос стал собранно-оптимистичным:
— Да. И ещё: нам нужно протестировать несколько вариантов обратной инженерии — сценариев, при которых копия сознательно отказывается от предопределённой лояльности и как мы это распознаём. Чем лучше мы распознаём сдвиги в мотивации, тем быстрее нейтрализуем угрозу.
— Сколько нужно времени на подготовку следующей партии клонов? — сухо поинтересовалась Вадим.
— Двое суток на выращивание прототипов. Неделя на испытания, тесты, но учти: чем выше качество легенд и сетей личности, тем лучше шансы на успех. Улей поможет. Но мы те, кто решает, куда направить его руку.
Вадим кивнул. Они уже знали: война с ИИ и с Основателями — это не только пушки и танки. Это война за умы, за алгоритмы, за скользкие границы между правдой и подделкой. И теперь у них было ещё одно, дерзкое оружие — люди, которые выглядели как люди, помнили как люди, но внутри которых горел код, способный повернуть судьбу целых отрядов.
На площади воздух раскололся низким рокотом винтов, сотрясающим пол с каждой секундой сильнее. Сначала казалось, будто на город обрушивается гроза, гул в небе усиливался, в оконных рамах дребезжали стекла. Но затем из-за крыш вынырнул массивный чёрный корпус конвертоплана. Машина с глухим ревом зависла над площадью, потоки воздуха подняли в воздух пыль и мусор.
Заражённые, кучковавшиеся неподалёку, разом попятились, будто почуяли что-то чуждое. Даже зомби, привычные к чему угодно, недовольно заворчали, но Вадим одним импульсом успокоил орду. Настя, стоявшая чуть в стороне, прикрыла лицо рукой от поднятой пыли.
Конвертоплан опустился медленно, тяжело, будто ему было больно касаться земли. Его шасси коснулись асфальта, винты ещё несколько секунд выли, пока не стихли, и на площадь опустилась густая тишина.
Боковая дверца распахнулась, наружу вышли посыпала троица вооруженных людей в костюмах биозащиты, за ними еще четверо, они несли контейнеры и ящики в руках. Не солдаты, учёные.
И тут взгляд каждого из них скользнул на фигуру, стоящую рядом с Вадимом.
Суперпрыгун, стоя на четвереньках, возвышался над людьми на целый метр, четыре глаза с интересом изучали прибывших Основателей.
Но главное было не в облике, а в том, что он не бросился на людей. Он стоял и глядел на учёных с выражением почти человеческого любопытства.
Первым не выдержал один из прибывших.
— Господи... -пробормотал он по-английски. — Это... это же тот сверхпрыгун-альфа?
Дружок повернул к нему голову и неожиданно заговорил.
— Не ''это''. А ''он''. И имя у ''него'' есть, — сказал суперпрыгун на правильном русском, немного грубым, но чётким голосом. — Дружок.
Ученые оцепенели. Несколько человек переглянулись, будто в их глазах рушились все учебники, на которых держалась их наука.
— Мы думали... -начал другой, худощавый, с немецким акцентом. — Что альфы… дикари. Агрессия, простейшие инстинкты, ничего более.
— Думали неверно, — спокойно вмешался Вадим. — Перед вами мой соратник. И, кстати, куда умнее многих людей.
Дружок довольно фыркнул, не скрывая удовольствия.
— Я умею читать, умею считать, — продолжил он, словно специально, чтобы добить эффект. — И да, умею разговаривать. Мы сейчас обсуждаем с Исаевым, можно ли объединить гены птиц и летучих мышей для повышения качества воздушных разведчиков.
Ученые вытаращились на него, будто на оживший кошмар из генетического сна. Один так резко шагнул назад, что едва не упал.
— Это… — начал кто-то дрожащим голосом. — Это разом опровергает всё, что мы знали о Хронофаге...
И тут Дружок ухмыльнулся, сверкнув клыками.
— Хотите, покажу вам ещё кое-что?
Он сделал знак Вадиму, и тот, слегка усмехнувшись, кивнул. Суперпрыгун развернулся и повёл группу в сторону, где за баррикадой стоял его личный ''зоопарк''. Первым из-за уголка показался силуэт, от которого учёные разом остановились. Минотавр.
Трёхметровая туша, мускулистая, с головой быка, мощными рогами и копытами вместо ног. Он фыркнул и недовольно перемялся с ноги на ногу.
Рядом стоял единорог. Да, именно единорог — вытянутая морда, белая лоснящаяся шерсть, на лбу закручивался длинный костяной рог, в красноватых глазах мерцал какой-то странный разум.