— Вряд ли. Их мутации зашли в тупик.
— Ты... сделал меня... умнее. Сделай их.
Парень горько усмехнулся.
— Это так не работает, ты родился умным... даже очень, вон как за сутки научился говорить. А другие были умными, но стали глупыми... болезнь, как бы тебе доступно объяснить, сломала, поранила им мозги. Они не могут учиться.
— Учиться... -пробормотал мутант.
Мрачную тишину нарушил рокот приближающегося вертолета, летел он в направлении Исаакиевского собора. Вадим мгновенно сообразил, что нужно прятаться:
— Скорее! Нужно валить с открытого места.
Дружок без возражений последовал за парнем под прикрытие массивных колонн, оплетенных серыми стеблями вирусной массы. Парой секунд спустя в поле зрения показался боевой Ми-35, щедро увешанный вооружением из неуправляемых ракет и пушечных контейнеров.
— Что... это? — изумился Дружок.
— Вертолет. Машина. Внутри сидят люди и управляют ей.
— Опасность?
— Еще какая... -вертолет принялся наворачивать круги над районом Исаакиевской площади. — Лишь бы нас не заметили.
— Другие люди... друг?
Вадим покачал головой. Рано или поздно все равно пришлось бы разжевывать подопечному данную тему, он всю ночь размышлял над подачей материала. С одной стороны, люди испугаются Дружка и в лучшем случае запрут в лаборатории, опасаться военных стоило, с другой стороны прививать ненависть к человечеству в корне неверно.
— Нет. Не всегда. Нужно соблюдать осторожность.
— Почему?
— Страх. Они испугаются тебя, поскольку тебя породила болезнь. Ты большой, выглядишь страшно, с большущими клыками и когтями.
— Я... могу говорить... Я — не опасность...
— Это их испугает еще сильнее, — не согласился Вадим. — Говорящий сверхразумный мутант. В тебя начнут стрелять сразу, едва заметят.
— Не понимаю...
— Людей пугает все непонятное. Я тоже испугался тебя, когда увидел в первый раз, Дружок.
— Почему?
— Почему пугает все непонятное или почему я испугался в первый раз?
— Да.
— Ох... -парень потер глаза. — Так люди устроены. Страх заложен в нас природой... способ, помогающий выжить, избегать опасности.
— Я испугался... неба, солнца... Ты объяснил, опасности нет... я перестал бояться.
— В общем усвой одну вещь: старайся пока не связываться с другими людьми. Если заметишь, беги или прячься, если они нападут на тебя и сбежать нельзя, тогда защищайся. Понял?
— Убивать... их? — ошарашенно уточнил Дружок.
— Действуй так, как считаешь нужным. Кроме убийства можно просто испугать, заставить уже их бежать, можно ранить.
— Напугать. Лучше.
Завершив облет, вертолет взял курс на запад, в сторону Кронштадта. Вадим вышел из-за колонны.
— Суть ты уловил.
— Р-ргх... -суперпрыгун неожиданно зарычал и схватился за урчащий живот. — Что это?
— Поздравляю, ты проголодался.
Парень уловил изменения в настрое мутанта. Его чувства обострились, обонятельные рецепторы стали активнее анализировать химический состав воздуха на предмет подходящих запахов. На мгновение в сознании Дружка возник порыв попробовать на вкус Вадима, но он на корню подавил данное стремление. Друг — не еда. Новорожденный осознал это без посторонней помощи.
''Прекрасно, он не тупое животное. Способен держать инстинкты под контролем.''
Ковылявший в отдалении инфицированный первой стадии, повинуясь команде, направился к Вадиму с Дружком. Когда-то оно являлось мужчиной средних лет, на изуродованном мелкими опухолевидными образованиями лице еще сохранялись остатки прежних черт. Одежда превратилась в бесформенные лохмотья, пальцы левой руки срослись в причудливое подобие костяного лезвия.
— Он... даст еду?
— Почти угадал, — ответил Вадим. — Он и есть еда.
Дружок приблизился к зомби, его маленькие ноздри с сопением втянули запах.
— Не еда...
— Ой, да не обращай внимания на запах. Просто съешь его.
— Друг, — продолжило настаивать существо. — Не еда.
— Ты — хищник, к сожалению, и тебе, скорее всего, нужно мясо для полноценного питания. Охотиться на здоровых людей — вряд ли хорошая идея, тогда о тебе точно узнают раньше времени и начнут охоту. Консерв тебе не хватит. Жри, что дают.
— Нет.
— Воспринимай это как вынужденную необходимость, братан, — сказал Вадим. — Зомби уже не человек и никогда им не станет. Его тело захвачено болезнью и, если там в глубине осталось что-то человеческое, оно наверняка предпочтет умереть, нежели влачить жалкое существование безвольной мясной куклы.