Дружок нахмурился.
— Зло… убивать. Но я ел зомби… это зло?
— Нет, — покачал головой Вадим. — Как я раньше сказал, зомби — уже не люди. В них нет ничего, кроме болезни. Мы не убиваем их, освобождаем. Зло — это убить того, кто может жить, думать, чувствовать.
Существо зашевелилось, когтем нарисовало рядом кривую черту.
— Тогда… если убить плохого человека — добро?
— Хм… — Вадим почесал затылок. — Не все так просто. Иногда это необходимость. Чтобы другие хорошие жили, но убивать ради удовольствия или без причины всегда зло.
— Трудно, — пробормотал Дружок.
— Да, — согласился парень. — Никто сразу не понимает, даже люди.
Затем он вывел новые слова: ''Жизнь'' и ''Смерть''.
— Жизнь — это свет, движение, тепло. Смерть — тьма, покой, конец пути. Но… иногда смерть бывает милосерднее, чем жизнь в мучениях.
— Зомби… смерть — добро, — повторил Дружок.
— Верно, — кивнул Вадим. — А вот твоя жизнь — это добро. Ты в отличие от зомби можешь выбирать. Это главное.
Существо подняло голову, и в его красных глазах отразился огонь.
— Я… хочу добро.
Вадим даже на миг растерялся. Услышав такие слова из пасти, полной клыков, он вдруг понял — внутри действительно формируется разум. Пусть примитивный, пусть с детскими вопросами, но настоящий.
— И еще одно, — продолжил он. — Есть ''сила'' и есть ''справедливость''. Сильный может брать, что хочет. Но настоящий друг, настоящий человек использует силу, чтобы защищать справедливость.
— Справедливость… как добро?
— Почти, — задумался парень. — Справедливость — это когда каждый получает то, что заслужил.
Дружок долго молчал, затем протянул:
— Если я сильный, я должен защищать. Не брать.
— Молодец, — сказал Вадим и даже хлопнул его по широкой ладони. — Именно так.
В этот миг он окончательно понял, что учит не тупое чудовище, а… ребенка. Огромного, но в то же время пока чистого. Страшно подумать, в кого суперпрыгун мог ''вырасти'', будучи диким, не знающим ничего кроме жестокости и опасностей, подстерегающих на каждом шагу.
Утром Вадим вытащил из подсобки пачку потрепанных тетрадей и коробку карандашей. Пыль с них слетала целыми хлопьями — кто-то когда-то пытался устроить здесь склад школьных принадлежностей.
— Так, — он уселся на ящик, а Дружок, подогнув лапы, склонился к нему почти носом. — Сегодня будем учиться писать и читать. Это еще сложнее, чем добро и зло... Знание букв может сильно упростить тебе жизнь.
— Писать… как царапать? — спросил мутант и вытянул коготь.
— Почти. Но не просто царапать, а складывать знаки, буквы. Каждая буква — звук. Из звуков складываются слова.
Вадим начертал на обложке тетради большую А.
— Вот эта буква называется ''А''.
Дружок ткнул когтем в символ.
— Это… А.
— Верно! — парень даже рассмеялся. — Легче, чем я думал.
Он добавил рядом ''Б''.
— А это ''Б''.
Существо нахмурилось.
— А… Б. Зачем две? Одинаково.
— Нет, — Вадим терпеливо пояснил. — У каждой буквы свой звук. Слушай: ''Ааа''. А теперь: ''Ббб''.
Дружок подражал, его пасть издала урчащее ''Ааа'', потом хриплое ''Ббб''. Вышло так страшно, что у Вадима мурашки пробежали по коже, но смысл был уловлен.
— Молодец. Теперь смотри: вместе это ''Б''.
— Аб? — переспросил мутант и неожиданно довольно фыркнул, будто нашел забавное сочетание. — Аб!
— Вот видишь? Уже складываешь слоги.
Вадим потратил пару часов, чтобы показать еще несколько букв. Дружок учился быстро. Вместо того чтобы аккуратно выводить символы карандашом, который был не по размерам, он царапал когтем на бетонном полу, а буквы получались почти метр высотой.
— Слушай, у нас пространства на это не хватит, — усмехнулся Вадим. — Но ладно, пусть будет так.
Вскоре на полу супермаркета красовались гигантские ''М'', ''О'', ''Д''. Дружок с трудом соединил их в ''МО''.
— Мо… — пробормотал он. — Мо… друг?
-''МО'' это только часть слова. А ''друг '' пишется вот так, — Вадим набросал простыми буквами.
Дружок посмотрел, наклонил голову.
— Друг. Это я.
— Да, — сказал парень неожиданно мягко. — Ты — друг.
Существо довольно дернуло плечами и провело когтем рядом с надписью, будто закрепляя ее.
— Хочу еще, — заявил он. — Хочу слово ''еда''.
— Еда, говоришь… — Вадим улыбнулся. — Ну ладно, будет тебе и ''еда''.
И вскоре по полу тянулись новые кривые буквы, а Дружок, словно ребенок, радостно повторял их вслух, перекатывая на языке каждый звук, будто пробуя вкус.