В одной из заметок мелькнула фраза, заставившая Вадима задержать дыхание:
"Зафиксированы случаи ускоренной регенерации тканей. Раны затягиваются в течение часов, костные переломы восстанавливаются за сутки. Иммунитет к другим инфекциям повышается. Но каждый шаг вперед сопровождается деградацией психики, разрушением высших функций мозга".
Эти строки будто обращались к нему лично. Его собственная регенерация проявлялась все сильнее. Он чувствовал в себе изменения, например, мышцы после нагрузок не болели, и не знал, куда они заведут.
Дальше он наткнулся на карту с пометками: "Полевой госпиталь № 14. Южный административный округ. Статус: покинут". Под картой карандашом кто-то добавил: "Оборудование и материалы не вывезены".
Вадим провел пальцем по бумаге. Госпиталь мог хранить то, чего он так жаждал: истинные знания о Хронофаге, собранные врачами в последние дни.
Он тяжело выдохнул. Теперь у него появилась цель.
Выйдя из музея, Вадим обратился к дожидавшемуся его Дружку:
— Я узнал много интересного, но надо больше. Двигаем на юг.
Суперпрыгун пригнулся, давая парню забраться на спину. Удобная альтернатива транспорту в условиях, когда город местами превращен в непроходимые руины, перегорожен баррикадами или вирусной биомассой...
Военный госпиталь был огражден двухметровым забором с колючей проволокой, в которой застряли разложившиеся останки зараженных. Прочие трупы отсутствовали, мутанты сожрали их или утащили в ближайший улей для переработки.
Но судя по обилию пулевых отверстий на стенах домов, бои тут кипели жаркие, армия не желала просто так сдавать важный объект зараженным.
Вадим одним махом преодолел ограждение, не зацепив колючку, вирус даровал ему просто невозможную для обычного человека физическую силу, ловкость, реакцию.
На территории госпиталя царила полная тишина, ни живых, ни мертвых. При отступлении военные все же оставили кое-какое имущество, транспорт. Во дворе терапевтического корпуса находились прикрытые брезентом пластиковые ящики, два ''Урала'' со спущенными шинами, у одного разобран двигатель.
Вадима в первую очередь интересовало инфекционное отделение, где проводились опыты с Хронофагом. Об этом говорилось в найденных документах и подтверждала обрывочная память зараженных, к которым телепатически обращался Вадим.
Один инфицированный лейтенант войск РХБЗ краем уха слышал, как в госпиталь десятками доставляли пойманных зараженных.
Внутри трехэтажного здания царил бардак, видно сваливали в спешке. Перевернутые кушетки в коридорах, распахнутые настежь двери, в одном из коридоров Вадим натолкнулся на кучу мертвецов в форме медицинского персонала. Их просто построили у стены и расстреляли, добавив по контрольному в голову, от запаха разложения подступила тошнота.
"Эти суки убили их... Зачем? Любой медик в нынешних условиях на вес золота."
Осмотр лаборатории, карантинного блока ничего не дал. Интересные зацепки Соколовский обнаружил в кабинете заведующего, среди кучи разбросанных на полу бумаг. Он вчитывался в отчеты и не верил своим глазам.
Военные ставили эксперименты не только над зараженными, различные штаммы вируса вводили здоровым с целью изучить их воздействие на человеческий организм. Жертвами становились люди всех категорий и возрастов. Зрелые мужчины, женщины, дети грудного возраста, старики, раковые больные, парализованные, сумасшедшие.
Отмечено несколько любопытнейших случаев. Один из онкобольных успешно поборол инфекцию и вместе с тем начала исчезать опухоль с метастазами. Паралитик, получивший укол с вирусом, через семнадцать часов обратился в зомби, а через пятьдесят наблюдалось восстановление моторных функций нижних конечностей. А шизофреник перед обращением говорил, будто слышит голоса инфицированных, чует их голод, боль и ярость.
Что самое печальное, восприимчивые к Хронофагу дети с почти девяностопроцентной вероятностью погибали. Молодой организм недостаточно крепок, чтобы пережить вирусные трансформации. Ребенок младше четырнадцати лет неизбежно умрет от отказа внутренних органов.
Перед эвакуацией предписывалось ликвидировать всех подопытных. Внутри Вадима кипело негодование...
В одном из сейфов Вадим обнаружил плотную серую папку, помеченную грифом особой секретности. Внутри — отчеты с голографическими печатями и многочисленными схемами. Документы сильно отличались от прежних сводок: стиль был подчеркнуто сухим, медицинским, лишенным эмоций. Это были научные протоколы, предназначенные для узкого круга специалистов.