— Если честно, я сомневаюсь. Все человечество в данный момент похоже на вымирающий биологический вид, загнанный в несколько резерваций. У природы нет сантиментов, она выберет новых хозяев планеты. Мы сами построили клетки, в которых оказались уязвимы.
В комнате повисла гнетущая тишина. Даже кондиционер казался громче обычного.
— Но мы хотя бы обязаны наблюдать, — нарушил молчание Сандерс. — Фиксировать. Понимать. Чтобы потом... если останется шанс... кто-то мог воспользоваться нашими записями.
— Если будет кому, — сухо заключил Баккер.
— Вы заметили? — начала Галловей после долгой паузы, аккуратно перелистывая свои записи. — Мы все время обсуждаем массовые вспышки, статистику смертности, логистику эвакуаций. Но почти не говорим о тех редких случаях, которые выбиваются из общей картины.
— Ты про так называемых альф? — уточнил Баккер, задумчиво постукивая пальцем по планшету.
— Да. В отчетах их называют ''сверхпрыгунами'' или ''высшими формами''. Первые рождаются из ульев при достижении определенного количества накопленной биомассы, вторые эволюционируют из нас. Некоторые зараженные не просто выживают, они стабилизируются и выходят на уровень сложных когнитивных функций. Более того, демонстрируют способность к социальной адаптации, лидерские навыки.
Сандерс поднял брови:
— Ты хочешь сказать — это не просто удачные мутации, а полноценный эволюционный скачок?
— А что если так? — Линда чуть подалась вперед. — Смотрите: у основной массы зараженных деградация лобных долей мозга, упадок высшей нервной деятельности, хотя оно частично компенсируется за счет роевого интеллекта... Но у альф, сверхпрыгунов и ряда зараженных второй стадии, мы наблюдаем обратное. Формирование специализированных структур, усиленные синаптические связи, адаптивные реакции. Они не животные... не совсем животные. Их интеллект на уровне высших приматов... а в некоторых случаях, я подозреваю, он может сравниться с человеческим.
— Homo novus, — тихо произнес Баккер. — Новый человек.
Сандерс горько усмехнулся:
— Слишком романтично. Ты сама понимаешь, что мы знаем о них крайне мало. Пара десятков наблюдений, обрывочные данные. Но да, я читал донесения о суперпрыгунах, которые проявляли зачатки логики, даже попытки общения. Если их можно ''обучить''...
— То человечество окажется не единственным разумным видом на планете, — подхватила Галловей. — И вот тогда главный вопрос: кем будем мы? Сосуществующими? Конкурентами? Или кормом?
Повисла напряженная пауза.
— А если предположить, — вмешался Баккер. — Что часть зараженных не просто мутирует, а качественно меняется? Ведь Хронофаг не уничтожает жизнь, он перестраивает ее под новые условия. Может, эти альф — не отклонение, а целевая форма. То, ради чего вирус вообще существует.
Сандерс помрачнел.
— Ты намекаешь, что наш вид обречен, а будущее за ними?
— Я намекаю, что будущее за теми, кто сможет адаптироваться. А это, похоже, не мы, — отрезал Баккер.
— Знаете, — вставила Линда. — Иногда я думаю, что мы слишком зациклены на сохранении старого человечества. Но возможно, через тысячу лет именно альфы будут считать себя потомками homo sapiens. А нас будут вспоминать так же, как мы вспоминаем неандертальцев.
Сандерс резко поставил кружку на стол.
— Проблема в том, что альф слишком мало. Девять из десяти зараженных либо умирают, либо превращаются в тупых вирусных троглодитов. И даже эти так называемые ''сверхпрыгуны''… да, они могут мыслить, но у них нет культуры, нет языка, нет истории. Без этого их разум — всего лишь заготовка.
— А если появится тот, кто сможет их учить? — тихо произнесла Галловей. — Один человек… один зараженный, сохранивший и память, и интеллект. Представьте, если он возьмется за роль наставника.
Баккер криво усмехнулся:
— Ты говоришь как фантаст. Но гипотетически — да. Тогда действительно может появиться homo novus в чистом виде. Человек, зараженный, но сохранивший разум и получивший новые способности. Такой себе мост между видами.
— Вопрос в том, примет ли этот ''новый человек'' старое человечество как равных. Или решит, что мы больше не нужны, — добавил Сандерс. — Проблема даже не в биологии, проблема в обществе. Его больше нет.
Баккер безрадостно усмехнулся:
— Оно умерло быстрее, чем люди. Вирус поразил города, но паника и хаос сделали свое еще раньше. Ты видел последние спутниковые снимки? Нью-Йорк — море серой биомассы. Лос-Анджелес — выжженная пустыня после тактических ядерных ударов. Вашингтон... осталась лишь развалина, без правительства, без армии.