— Уродец, который дышит, растет и адаптируется, — спокойно возразила Линда. — Посмотри на факты. Ребенок не только выживает, но и развивается быстрее нормы, это значит, что вирус работает иначе на эмбриональном уровне.
— А значит, — подхватил Баккер. — Если такие начнут рождаться массово, будущее действительно принадлежит им, а не нам.
В комнате повисла тяжелая тишина. Никто не хотел вслух произносить очевидное: люди могут оказаться лишь переходным звеном, уступающим место новой ветви эволюции.
— Мы должны признать, — наконец сказал Сандерс. — Что вакцина в классическом понимании бессмысленна. Каждый штамм Хронофага уникален, десятки новых вариантов еженедельно. Но вот если пойти другим путем… не бороться с вирусом, а встроиться в него…
Галловей резко подняла глаза:
— Ты предлагаешь сознательно инфицировать людей?
— Я говорю о контролируемой интеграции. О генной инженерии. О том, чтобы взять вирус и заставить работать на нас, пока в распоряжении имеется мощный универсальный ИИ, вычислительные мощности и энергия. Мы не будем сидеть в Шайенне вечно...
— На бумаге звучит красиво, — проворчал Баккер. — Но в реальности? Сколько еще трупов потребуется, прежде чем мы получим контролируемый результат?
— А у нас есть выбор? — тихо спросила Линда. — Посмотрите вокруг. Америка умирает. Европа с Китаем умирают. Россия с Канадой держатся чуть лучше за счет огромных расстояний и отвратительного климата, но надолго ли? Если мы не изменим самих себя, нас просто не станет. А те дети, вроде образца три, займут наше место...
— Тогда остается другой путь, — сказал наконец Баккер, нервно постукивая ручкой по столу. — Мы пытаемся лечить то, что по сути не поддается лечению. Но ведь можно убивать. Точечно. Не людей, а их вирусных паразитов.
Сандерс хмыкнул:
— Хочешь предложить еще один ''агент оранж''?
— Почти, — Френсис поднял глаза. — Только гораздо тоньше. У нас ведь есть наработки по биологическим системам с программируемыми свойствами, помнишь? Нанокомпозиты на основе пептидов, самособирающиеся структуры, которые можно направить против конкретного белка или фермента. Если мы сможем выделить универсальный узел в метаболизме Хронофага, то получим оружие.
— Не вакцину, — задумчиво протянула Галловей. — Биоцид нового поколения.
— Именно. Агент, который будет полностью игнорировать здоровые клетки и уничтожать все зараженные. Включая зверье, птиц, даже растения, если их коснулась инфекция.
Сандерс нахмурился:
— А если вирус модифицируется?
— Он модифицируется всегда, — вздохнула Линда. — Но даже у него есть ахиллесова пята. Вспомните отчет из Торонто: все штаммы используют один и тот же сигнальный каскад при формировании опухолевидной биомассы. Если его разорвать, рост остановится. А без роста Хронофаг мертв.
Баккер оживился:
— Вот! Мы не должны гнаться за каждой новой мутацией, ибо это бессмысленное занятия. Надо ударить в самую основу, в общий принцип. Программируемый агент, работающий как молекулярный лом, находит структуру и ломает ее. Все.
— Идея красивая, — Сандерс с сомнением потер подбородок. — Но как мы доставим его? Распылять с воздуха? Подмешивать в воду?
— Есть несколько вариантов, — вмешалась Галловей. — Первое: аэрозоль. Плотность вирусной биомассы в городах высокая, если распылять над ульями эффект будет максимален. Второе: водный путь. Если модифицировать наночастицы так, чтобы они выживали в сточных системах, они будут проникать глубже, в скрытые гнезда. И третье — переносчики. Грызуны, насекомые. Можно создать вирус-убийцу на базе симбионтов комаров или крыс.
Все трое понимали, о чем идет речь. Это будет уже не лечение, а глобальная зачистка, биологическая бомба, которая способна за считанные недели смести всю зараженную экосистему.
— По сути, — осторожно произнес Сандерс. — Мы совершим истребление нового вида.
— Очнись Малкольм! Этот ''вид'' заживо разорвал на части твою жену и дочь. Они не вид., -резко ответила Галловей. — Они — опухоль планетарного масштаба. Если мы не выжжем ее под корень, она выжжет нас.
Баккер кивнул, впервые за день твердо:
— Согласен. Мы обязаны хотя бы попробовать. Другого пути просто нет, медлить нельзя. Каждый день шанс на успех уменьшается.
— А теперь давайте взглянем на издержки, — хмуро сказал Сандерс, глядя на коллег. — Я вас понимаю, идея мощная, может оказаться единственным шансом. Но вы вообще представляете, что случится, если наш агент выйдет из-под контроля?