— Ра… бот… а…
Вадим похолодел. Этот монстр когда-то был человеком, женщиной. И не просто монстр, оно сохранило сознание, навыки, возможно, даже часть личности.
— Ну и дела… — прошептал парень, и впервые ощутил, что действительно может собрать собственную армию. Не просто тупых мясных кукол. А дисциплинированную силу, в центре которой стоит вожак с остатками разума.
Лидер троицы шагнула вперед. Движения были чуждые, нелюдские, но в них угадывалось что-то от человеческой походки, как будто тело сопротивлялось полной деградации, пытаясь сохранить тень прежнего ''я''. Вадим почувствовал это еще до того, как телепатический импульс хлынул в его мозг. Сначала обрывки, затем более ясные образы.
Руки на клавиатуре. Кружка кофе. Свет экрана. Женский смех.
Ее горло выдало хрип, но глаза, сразу четыре, смотрели прямо на него с такой жадной тоской, что Вадим понял: это существо помнит. Не все, не ясно, но память не стерта окончательно.
— Настя… — тихо сказал он, пробуя наугад.
Вспышка голубого мерцания пробежала по ее телу. Сигнал, словно восторг. Она будто впервые за весь период своей новой, кошмарной жизни услышала звук, в котором заключен смысл, обращенный именно к ней.
В сознании Вадима возникло нечто, похожее на эйфорию. Образ: он, Вадим, протягивает руку. Она тянется навстречу, человеческая, нежная, но вместо пальцев когти. Внутри рвалось два мира: безысходность и надежда.
Он шагнул ближе. Дружок напряженно следил за происходящим, готовый вмешаться. Но субальфа не проявляла агрессии. Она смотрела, не мигая, и вибрирующие хрипы в ее горле сливались в нечто, напоминающее ''Да''.
— Ты… Настя, — твердо повторил Вадим. — Не зомби. Не биомасса. Настя. Человек, по крайней мере, в душе.
И снова всплеск биолюминесценции, как огни на новогодней елке. В ее сознании закрутился вихрь эмоций: эйфория, облегчение, благодарность. Впервые с момента инфицирования кто-то увидел в ней остаток человека, а не чудовище.
Вадим сделал мысленный жест, проверяя ее послушание.
+Отойди. Подойди. Сядь.+
Настя подчинилась идеально, но не так, как безмозглые. В ней ощущалось желание, будто она выполняла не команду, а просьбу.
— Черт возьми… — выдохнул Вадим. — Она все понимает.
Он решил поставить тест сложнее. Взял камень, нарисовал на пыльном асфальте простейшую фигуру — круг. Затем рядом — крест. Показал на первый, мысленно вложив понятие ''Настя'', на второй — ''Вадим''.
Мгновение паузы. Потом ее коготь вывел рядом с кругом хаотичную, кривую черту. Но Вадим понял — она пыталась ''дописать'' символ, придать ему уникальность.
Стая за ее спиной стояла идеально неподвижно, но сквозь коллективное поле он чувствовал: они наблюдают за ее действиями, как за эталоном. Она была для них центром.
— Ну вот и армия… — пробормотал он.
Телепатическая связь усилилась. Настя передала ему что-то, что можно было описать только как надежду. Словно хотела сказать: ''Я не одна из них. Ты видишь меня. Я еще жива. ''
— Да, Настя, я вижу, — вслух ответил Вадим. — И ты пойдешь со мной.
Дружок опустил голову и скривил пасть, но молчал. Он чувствовал: новое равенство нарушено.
— Настя — друг?
— Друг, — кивнул Вадим. — Будь с ней мягче, она слишком много страдала.
— Убить ее — хорошо? Добро?
От субальфы пришла волна ужаса, она отшатнулась назад, остальные развитые не дрогнули. Вадим лишний раз убедился в разнице между зараженными с личностью и без нее.
— Сам скажи... хочет она умереть?
— Нет... -растерянно сообщил Дружок. — Не хочет.
— Ее существование не приносит радости, но оно не настолько паршивое, чтобы желать отправки на тот свет.
— Я понял.
Вадим сидел на ступенях бывшего банка, облокотившись на опутанную вирусными стеблями решетку. Перед ним на площади развернулась странная ''репетиция'' — он бросал камень, Настя поднимала его и показывала стае, после чего те синхронно склоняли головы, словно усваивая новый условный знак. Вадим мысленно подавал команду: разойтись, и пятьдесят фигур начинали расходиться по направлению, указанному Настей, начинали искать камни для себя. Словно дрессированные собаки, но куда более опасные...
Смотрелось это впечатляюще: гладкие, серые тела, светящиеся прожилки, одинаковый, идеально выверенный ритм движений. Но внутри Вадим чувствовал пустоту. Да, он мог отдавать команды. Да, они выполняли. Но дальше ничего. Никакого творчества, никакой нормальной инициативы. Это был инструмент, а не сообщество. Биологические дроны, заточенные на войну с незараженными. Может, у Хронофага есть глобальный план?