Вадим остановился. Сердце билось учащенно, но интуиция шептала: останься.
Да, здесь небезопасно с точки зрения Вадима, он не стал до конца тварью. Но здесь можно было увидеть то, чего еще никто из людей не видел. Настоящее нутро Хронофага. Его дом, его логово.
— Ладно… — выдохнул он, опуская рюкзак на пол и устраиваясь у ближайшей стены, обросшей гладкой тканевой массой. — Проведем ночь тут.
Дружок улегся рядом, подогнув длинные конечности, и уже через минуту задремал. Настя же замерла неподалеку, ее глаза блестели в полутьме, следя за ним.
''Никто другой не рискнул бы. Никто другой не способен Если я сумею разобраться в этом, возможно, когда-нибудь смогу помочь ученым. Может, тогда у человечества появится дополнительный шанс. Уничтожить Хронофаг или ужиться с ним.''
И биомасса тихо дышала вокруг, будто сама земля под Петербургом прислушивалась к его мыслям.
Вадим долго не мог уснуть. Тишина подземелья была обманчива, на самом деле улей жил своей собственной жизнью. Слух улавливал негромкие хлюпающие звуки, словно где-то в стенах перекачивались жидкости, ритмичные пульсации, напоминавшие сердцебиение, и едва слышный треск, будто в толще биомассы непрерывно шел медленный электрический разряд.
Он прислушался и почувствовал странное. Не слова и даже не образы, а едва заметные толчки в сознании, простейшие импульсы:
+Есть… расти… ждать….+
Словно улей был не просто структурой, а организмом с зачаточной формой коммуникации.
— Так вот ты какой, — пробормотал Вадим себе под нос, оглядывая пульсирующие образования на стенах.
Он поднялся и подошел к одному из мешков, наполненных густой темной жидкостью. На поверхности бугрились скопления клеток-фотофор, светившиеся холодным голубым светом. Вадим вытянул нож и осторожно ткнул в нарост.
Реакция была мгновенной, нарыв дернулся, сжался, словно от боли. Голубые прожилки вокруг мигнули, передав импульс куда-то вглубь. И в голове Вадима эхом пронесся сигнал боли.
— Черт… у тебя есть своя нервная система… — выдохнул он.
Внутри подсознания развернулась странная схема, словно его разум на мгновение получил ''карту'' улья. Крупные стебли, переплетенные с влажными волокнами, тянулись по коридорам, это были не просто опоры, а каналы, наполненные вязкой жидкостью, богатой белком и ферментами. Здесь текла кровь улья, или что-то подобное. Разветвленные синие жилы — нервные проводники, распределяющие сигналы. А на узловых точках размещались утолщения, рудиментарные ''ганглии'', отвечающие за локальную реакцию на раздражители.
Значит, это не бездумный хаос… это централизованная, пусть и примитивная, система.
Он провел пальцем по влажной поверхности, и снова ощутил импульс, на этот раз смутное ''кто?''. Улей распознавал его прикосновение.
Вадим отпрянул и сел обратно, вглядываясь в мягкое голубое свечение.
— Ты же общаешься… на уровне сигналов, — сказал он вслух, хотя прекрасно понимал, что никого в прямом смысле не интересует его голос. — Неосознанно, примитивно, но это коммуникация.
Мысль оформилась сама собой: если каждый улей в городе обладает подобной способностью, пусть и на уровне рефлексов, значит все они — элементы локальной телепатической сети. Каждая жила, каждый нарыв, каждый кокон — часть огромного коллективного мозга.
— Вопрос только в том, — пробормотал Вадим. — Учитесь ли вы… или просто копируете инстинктивно?
Он прислушался снова. Никаких ответов. Только привычное ''расти'', ''есть'', ''ждать''.
Но даже эти примитивные сигналы доказали, улей — это не просто фабрика мутантов, а цельный организм, обладающий собственной нервной системой. И если он способен адаптироваться, то эволюция на этом не остановится.
Вадим коснулся виска.
''А что, если я сам являюсь частью этой системы, только на другом уровне? Нет сомнений, иначе меня бы не пустили на порог. ''
В голове эхом отозвалось легкое дрожание, словно подтверждение. И он понял: ночь в улье станет куда ценнее сотен научных отчетов.
''Черт, в следующий раз захвачу камеру и диктофон, надо задокументировать наблюдения.''
Вадим сидел, упершись локтями в колени, и разглядывал мягко подрагивающую поверхность стены. Чем дольше он находился в улье, тем отчетливее понимал: это не просто слепое нагромождение мяса и костей. Все было выстроено по какой-то логике.
Он ткнул пальцем в толстый, словно обросший жилами корень, уходящий вглубь пола.