— Вот это, например… явно что-то типа трубы. Не канализация, конечно. Больше похоже на вену. Жижа внутри течет, слышно даже. Значит, это их система кровообращения... или лимфодренаж какой.
Сбоку виднелся нарост в виде пузыря с голубыми прожилками. Вадим тронул его, пузырь вздрогнул и начал сжиматься-расширяться.
— Сердце, — сказал он сам себе. — Или насос. Наверное, таких по улью десятки, гоняют питательную жидкость туда-сюда.
Он оглянулся на Настю и Дружка, оба сидели рядом, явно чувствуя себя здесь как дома. А он ощущал себя посторонним, словно залез внутрь чужого организма.
— Вены, насосы… а это что? — он ткнул ножом в один из нарывов, светящихся голубым. Тот снова дрогнул и передал куда-то сигнал, прожилки на стенах мигнули.
— Ну вот и подтверждение… нервный узел. Прямо как ганглий у насекомых. Получается, у улья действительно есть своя нервная система. Ничего себе умный дом...
Мысль пришла сама: если у улья есть такие узлы, значит есть и что-то вроде центрального мозга. Не факт, что он здесь, может быть глубже под землей, или вообще распределенный, как у муравейника.
Он записал и зарисовал в потрепанную тетрадку, где до этого показывал Дружку новые слова.
— Прямо учебник по биологии пишу, — усмехнулся Вадим, щелкнув ручкой. — Только для монстров.
Он провел рукой по поверхности стены. Местами слизь выделялась сама, как пот на коже. Он попробовал на вкус — солено-горькая, с металлическим привкусом.
— Питательный секрет… универсальный корм. Настя, небось, его и жрет, когда охотиться не получается.
Удивительно, но чем больше он вглядывался, тем яснее становилось, что улей — это своего рода организм, построенный по тем же принципам, что и обычные животные. Разница лишь в масштабе. Не зверь, а целый подземный ''город-животное''.
— Паразит, — пробормотал Вадим. — Нет, даже не паразит. Симбионт. Только хозяин у него — сама цивилизация. Ест города, растет на их костях.
Он закрыл глаза. В голове мелькнуло странное чувство, словно сам улей пытался что-то показать: размытые образы сырого мяса, запах крови, яркий свет. Сигналы были примитивные, как от собаки или кота. Но факт оставался фактом: он их понимал.
Значит, я для них вроде как… нервный центр повыше уровнем? Альфа в их системе.
Вадим скрипнул зубами.
— Ладно. Запишем еще один пункт:
''Коммуникация — примитивная телепатия через прожилки, наверняка в них встроены ТКТ как в мозгу зараженных. Улей может ''общаться'', но пока тупо, как калькулятор. ''
Он спрятал тетрадь и посмотрел на Настю. Та склонила голову и внимательно следила за ним. Может, догадывалась, что он сейчас не просто смотрит, а понимает.
В глубине подземных коридоров пахло тухлой органикой и сырой землей. Вадим шел за Настей, стараясь не споткнуться о наросты и пульсирующие вены на полу. Дружок едва протискивался в узкие проходы, пригибая голову.
Они вышли в обширную полость, освещенную тусклым голубоватым сиянием — под потолком дрожали скопления биолюминесцентной слизи. Первое, что бросилось в глаза Вадиму: ряды коконов, полупрозрачных, как гигантские яйца. Внутри что-то двигалось.
Он подошел ближе, протер ладонью запотевшую поверхность и ахнул.
— Черт… это инкубатор.
В каждом коконе плавал зародыш. Дюжина, не больше. Большинство были еще мелкими, размером со среднего пса: голые, сморщенные, с крошечными коготками, но один явно выделялся. Почти наполовину сформировавшийся, с четким силуэтом мощных конечностей и зубастой пасти. Он шевелил пальцами, будто пробуя мир на ощупь. Вадим невольно отшатнулся.
— Почему один такой здоровый, а остальные как недомерки?
Он обернулся к Насте. Та какое-то время молчала, затем склонила голову набок, глаза мигнули голубым. В сознание Вадима ворвался поток простых образов: куски мяса, круги на воде, стая волков, один крупный самец впереди.
— Улей решает... -прохрипела она своим искаженным голосом. — Сколько охотников… сколько сильных.
— То есть… — Вадим провел рукой по кокону с крупнейшим эмбрионом. — Саморегуляция?
Он даже засмеялся от изумления.
— Поразительно! Настоящая саморегулирующаяся экосистема! Тут же контролируется численность популяции, чтоб не сожрали друг друга подчистую...
Настя не поняла, но довольно хрипнула, довольная его реакцией. Вадим прошел дальше, и тут его ждало еще большее потрясение. В дальнем тупике улья, на подстилке из слизистой массы, сидели две фигуры. Сгорбленные, с серой роговой кожей, вытянутыми пастями и четырьмя глазами. Развитые — вторая стадия. Но нечто в их позах заставило Вадима замереть. Животы. Они были беременны. Вадим остолбенел.