Он нахмурился, прижал динамик к уху. Вскоре прозвучало то, от чего по спине пробежал холодок:
— Ленинградская АЭС под контролем. Неопознанная вооруженная группа. Отличное оснащение, бронетехника, роторные конвертопланы, автономные дроны. Судя по всему, используют экспериментальные образцы вооружения.
Вадим замер.
''Что за хрень?''
Это были не бандиты. Не дезертиры. Кто-то сильный, организованный, с доступом к ресурсам, о которых обычным военным и не мечталось. И они развернули стройку прямо на территории атомной станции. Он выключил радио и медленно откинулся на сиденье ''Тигра''.
— Так… либо мы вляпались в эпос покруче, чем все эти твари на улицах… либо нас реально ждет второй акт.
Вадим еще раз прокрутил в голове фразы, услышанные в эфире. ''Контроль полный… стройка по графику… доставка компонентов''
На территории атомной станции, в сердце области, где каждая улица кишит зараженными, какие-то люди ухитрились не просто закрепиться, а развернуть полноценное строительство. Не оборону, не эвакуацию, именно строительство.
— Либо у них стальные яйца, либо это вообще не люди, — пробормотал он, глядя на растрескавшееся стекло броневика.
Эта мысль не отпускала. Если группа настолько организована и обладает такой техникой, значит, у них есть цели. И эти цели никак не совпадают с его личным выживанием. Как минимум, подобная сила способна зачистить весь Петербург или его часть, вместе с ним, Настей, Дружком и той ''армией'', которую он планировал собрать из зараженных.
В груди зашевелилось что-то тяжелое. Не страх, настороженность, близкая к злости.
''Да пошли они! Я умирать не собираюсь. Хотят войну, получат войну. Хотят меня под микроскоп — хрен им, а не образец... только на моих условиях''.
Он посмотрел на Настю, молча стоявшую у броневика. Ее биолюминесцентные прожилки мягко мерцали голубым, словно пульс. Она слушала его, но не понимала всех слов. Только чувствовала его тревогу, его решимость.
— Слушайте сюда, — Вадим перевел дыхание и обратился к своим спутникам вслух, хотя это было скорее обращение к себе. — Мы больше не просто бегаем по развалинам. С этого момента все серьезно. Есть люди — опасные, с пушками, с техникой. Они будут нас уничтожать, если узнают, что мы существуем.
Дружок вскинул голову.
— Люди… враг?
— Не все, — поправил Вадим. — Простые… такие же жертвы, как и мы. Но военные, ЧВК, вот такие группы на АЭС — для них ты мясо, Настя — монстр, а я — ходячая биологическая аномалия. Они не будут думать. Сразу в расход или на опыты.
— Тогда… мы убьем их? — спросил суперпрыгун с прямотой ребенка.
Вадим сжал кулаки, помолчал.
— Нет. Пока нет. Мы будем готовиться. Будем учиться. Будем копить силу. Если придется, тогда ударим. Но если повезет, может, вообще обойдемся без этого и договоримся.
Слова звучали твердо, но внутри зрела другая мысль, куда более мрачная: ''А если с людьми не получится? Если их страх и ненависть сильнее разума? Что ж… они сами виноваты''.
Он поднялся, вышел из броневика и оглядел город. Разрушенные кварталы, пустые проспекты, стаи ворон над крышами. Петербург казался мертвым, но на самом деле кипел новой жизнью, чуждой и враждебной. И если он хочет выжить, придется стать частью этой новой жизни. Пусть и в роли того, кто держит вожжи.
Временное жилье Вадим выбрал не сразу. Он вместе с Дружком и Настей бродил по району, примериваясь к зданиям. Заброшенные квартиры отпадали сразу — слишком тесно для шестиметрового мутанта и шумно, стены дребезжали даже от осторожных шагов Дружка. В итоге остановились на бывшем административном здании районного уровня, пятиэтажной коробке из серого бетона. Просторный первый этаж с большим фойе, относительно уединенно, крыша с прямым выходом на солнечный свет.
Вадим занялся благоустройством. Из близлежащих магазинов и мастерских он стащил несколько солнечных панелей, какие-то аккумуляторы, зарядники. Несколько дней ушло на то, чтобы все это смонтировать, подключить, закрепить на крыше. В прошлом он был монтажником систем кондиционирования, поэтому проводка, кабельные трассы и базовое электричество не стали для него проблемой. Впервые за долгое время он смог включить свет в паре комнат, собрать себе что-то вроде мастерской и отдельного уголка для сна.
Еду он таскал из разграбленных магазинов, где еще оставались консервированные продукты. Настя добывала мясо — собак, крыс, иногда птиц, но Вадим настоял: людей больше не трогать. Настя не понимала, но подчинилась. Дружок обходился диетой из выделяемой биомассой питательной слизи, не очень вкусно, но хватит не протянуть ноги с голоду.