— Ты… обезьяна? — ошарашенно произнес он, отправив образ примата. Ответ пришел в виде простого согласия.
И тут Соколовского словно ударило. Ни один человек не мог вырасти в такую махину. Ни один зверь не обрел бы подобного телепатического фона. Но паззл сложился: перед ним был мутировавший примат. Конг сохранил ум — не человеческий, но родственный, ясный, полный эмоций и простых связей. Это не совсем дикий зверь, не бездумный мутант.
— Вот дерьмо... -пробормотал Вадим. — Получается, ты такой же, как я. Тебя вирус перекроил, но оставил мозги. Только меня он сделал похожим на человека… А тебя в это.
Конг чуть склонил голову, огромные ноздри вздрогнули. В его мысленном фоне мелькнула тень понимания. Вадим хмыкнул.
— Значит, ты тоже выбрался из мясорубки живым, как и я. Разница только в том, что мне с внешностью повезло, а тебе не очень.
Образ снова: шимпанзе, играющее с ним. Только теперь к нему добавилось чувство тоски. Он утратил того, кого считал своим собратом.
— Черт... -Вадим вдруг ощутил ком в горле. — Да ты ведь вообще не человек. И все равно понимаешь лучше, чем половина моих знакомых когда-то.
Он сделал шаг ближе. Конг не шевельнулся. Только слабое биение ''сердечного сигнала'' стало яснее, будто подтверждая: ''мы с тобой одного поля ягоды''.
— Большой друг?
Прискакал на шум Дружок с прибившимся к нему прыгуном, нашел с кем играться, пока Вадим занимался ''важными и сложными делами''.
— Большой друг, — подтвердил альфа. — Его зовут Конг.
— Конг, — с энтузиазмом повторил суперпрыгун. — Большой Конг. Большая рука. Маленькая рука. Смешно. Он не может прыгать как я.
От великана пришло нечто вроде смущения, легкого раздражения. Похоже, даже порождения Хронофага имеют психологические комплексы.
— Дружок, не надо над ним смеяться. Ему неприятно.
— Почему? — было любимым словом вожака прыгунов.
— Он не такой как остальные, но и не хочет чувствовать себя отщепенцем. Отнесись к нему как к странному другу. Конг — не семья, друг более дальний, понимаешь?
— Да!
Настроение великана тут же сменилось на радостное возбуждение, в глубине примитивного разума присутствовало желание найти себе стаю, стать принятым и нужным. И он оказался принят, Вадим строго посмотрел на нового союзника:
— Взамен ты делаешь то, что я говорю. Понял?
Ответом было то, что Соколовский интерпретировал в ментальном поле как ворчливое согласие.
— Можно играть с Конгом? — уточнил Дружок на всякий случай.
— Играйте, только не разнесите здание и шуму поменьше...
Глава 9. Попытка контакта
Так как передвижение на машине затруднено, Соколовский на сей раз поехал на горбу Конга. Конечно, рискованный шаг из-за периодически пролетающих над городом самолетов, вертолетов, беспилотников, но иначе Неву пришлось бы преодолевать вплавь. Многие мосты на правобережную часть Петербурга взорваны военными, делать большой крюк неохота. А Конгу вода едва достает до пояса.
На правом берегу Невы буйство вируса было не столь сильным, мест с разрастающейся биомассой меньше, зомби почти не мельтешат, зато выживших больше. Кто-то в одиночку, семьями до сих пор прятался в собственных квартирах жилых многоэтажек, совершая вылазки за продуктами, а кто-то объединялся в группы побольше и создавал небольшие относительно безопасные анклавы.
Разумеется, Вадиму на глаза не попалось ни одного человека, все в ужасе попрятались с приближением Конга, однако память обитающих в окрестностях зараженных позволила сделать определенные выводы. Люди стали меньше страдать от нападений, и дело не в миролюбии, влиянии Вадима, просто вирусная экосистема больше не считала здоровых в этом районе серьезной угрозой.
Неподалеку от Кудрово Вадим приказал Конгу спустить его на землю и дальше пошел пешком. Окружающие жилые массивы выглядели обезлюдевшими, на улицах разбросан мусор, который давно никто не спешил убирать, некоторые здания частично выгорели, окна первых этажей выбиты, не зараженными, так мародерами, решившими поживиться чужим добром в хаосе эпидемии. Стены усеяны объявлениями о введении карантина, более поздними листовками с информацией об эвакуации...
Все-таки, населению пригородов повезло больше, у них был шанс убежать из Питера окольными путями через леса и поля.