Мутант ничего не ответил. Ему все равно, измененные организмы устроены по-другому. Развитые зараженные второй стадии избавляются от отходов через кожные выделения, изредка через подобие клоаки выходят твердые отходы...
Добравшись до дома, Вадим устроился в полутемной комнате на первом этаже. В голове все еще вертелись слова лидера кудровской группы, сухие, как выстрел, ''рассказывай свои сказки другим дурачкам''.
Соколовский уставился в потолок, слушая, как где-то вдалеке каркают вороны, а рядом похрапывает Дружок, поджав длинные конечности, словно ребенок.
— Ну и черт с ними, козлами упертыми, — буркнул он вслух. — Будем работать с теми, кто посговорчивее.
Мысль о фанатиках в Доме Советов зрела уже давно. Безумцы, конечно, но зато организованные, сплоченные, а это в нынешнее время половина успеха. Силой их сломать можно, но куда разумнее втереться в доверие.
Вадим включил радиостанцию, нашел диапазон, на котором в прошлый раз мелькали обрывки проповедей.
— Последователи Самуила, Слышите меня? Я странник. Слышал ваши слова. Согласен: вирус — это кара и очищение. Возможно, благодать коснулась и меня.
Ответ пришел не сразу. Секунды тянулись, как минуты. Потом эфир ожил хриплым, но уверенным голосом:
— Кто говорит?
— Тот, кого не трогают зараженные. Я могу ходить среди них, как пастух среди овец. Они слушаются меня. Может, потому что я избран. Может, потому что на мне печать Господа.
В динамике зашуршали голоса, чей-то торопливый шепот, и снова голос в эфире, уже более заинтересованный:
— Оставайся на связи. Наши братья желают услышать больше.
Вадим прикинул, что зацепка сработала.
— Хорошо. Я могу прийти. Доказать свои слова. Пусть ваши люди сами увидят.
Прошло с полминуты, и в эфире появился новый голос. Низкий, поставленный, с напускным величием:
— Я — Самуил, пророк благословленных. Братья поведали мне о тебе. Хочу взглянуть на это чудо, на избранного, которому покоряются порождения кары господней. Приходи. Дом Советов ждет, коль не лжешь, мы примем тебя с распростертыми объятьями
Вадим позволил себе тонкую усмешку.
— Я приду, — ответил он спокойно. — И покажу вам силу, дарованную свыше.
Эфир щелкнул и смолк. Он откинулся в кресле, прикрыв глаза. Первая встреча с ''нормальными'' людьми провалилось, но, возможно, фанатики окажутся куда сговорчивее. Если Самуил поверит в него, появится не просто союзник, а целая армия преданных безумцев.
А что дальше, посмотрим…
Конг ворочался во дворе, излучая спокойное, чуть настороженное любопытство. Дружок, услышав последние слова хозяина, пробормотал сквозь сон:
— Будем играть с сектантами?
— Будем, дружище, — вздохнул Вадим. — Только это будет не игра.
— Ты говорил, они плохие.
— Есть в человеческой морали понятие ''вынужденного зла''. Они доверились безумцу, проходимцу, с другой стороны вера помогает им выжить, сохранять надежду. В итоге может получиться так, что дурачка Самуила отправим на покой и сами станем у них главными.
— И они станут хорошими? — на всякий случай уточнил Дружок.
— Да, со временем, если людей правильно направить, перевоспитать.
— Решение проблем дипломатией? — процитировал суперпрыгун Вадима, не как тупо заученную фразу, а с толикой понимания.
— Сечешь фишку, братан.
— Ты научил, Вадим.
— Скоро я могу доверять тебе по-настоящему важные дела, не боясь, что ты жестко облажаешься.
— Какие дела?
— Поиск нужных вещей, материалов, проведение строительных работ, много чего...
— Я хочу построить дом!
— Зачем? — удивился Вадим. — Их вокруг полно. Бери — не хочу.
— Рисовать приятно. Сам делал, можно любоваться. Строить тоже хочу, можно любоваться и жить там.
— Похвальное стремление... я тебя потом научу пользоваться техникой, конкретно, а не тупому нажатию кнопок.
Глава 10. Вторая попытка контакта
На рассвете Вадим вместе с Настей и тремя развитыми вышел к Дому Советов. Путь был долгим, но спокойным по мере приближения к югу города встречалось все меньше одиночных ходоков: либо их давно зачистили сектанты, либо улей перенес активность в другое место.
Перед глазами открылась площадь, которую еще в первые месяцы эпидемии превратили в карантинный лагерь. Начавшие ржаветь каркасы медицинских палаток торчали, словно скелеты павших зверей. Несколько уцелевших тентов хлопали на ветру, потрепанные временем и дождями. Обрывки колючей проволоки тянулись между покосившимися столбами. Пластиковые канистры, старые кострища, пустые шприцы и медицинские маски валялись под ногами. Над всем этим запустением возвышался памятник Ленину — черный от копоти, с облупившимся гранитом, он словно указывал рукой на огромное здание за своей спиной.