— Генерал, — резко ответила Галловей. — Вы предлагаете нам расписаться в конце человеческой истории.
Кейси шагнул к ней, его голос стал низким, почти гулким:
— А я предлагаю хотя бы написать ее продолжение. Пусть это будет другая история, пусть главные герои будут другими. Но если мы сейчас ничего не сделаем, книги не будет вовсе.
Глава 12. Большой Брат следит
Утро выдалось серым, тихим и немного дождливым. Типично для северной столицы. Ветер гнал по пустым улицам влажную листву, скрипели оборванные провода на фонарных столбах, где-то вдали выл одинокий зараженный, вспомнив о прежней жизни.
Вадим шел впереди, накинув дождевой плащ, а за его спиной осторожно ступал доктор Исаев, облаченный в защитный костюм с капюшоном и плотно сидящий на лице респиратор. Шуршание прорезиненной ткани при каждом движении раздражало, но ученый держался с какой-то странной энергией, не походкой обреченного, а увлеченного человека, готового идти хоть в пасть Хронофагу, лишь бы увидеть новое. Его глаза горели сквозь прозрачный пластик маски, особенно когда он то и дело заговаривал с Дружком.
— Ты осознаешь сложные концепции, не хуже людей, — в голосе Исаева звучала смесь детского восторга и профессионального голода. — А что для тебя время? Ты вообще понимаешь его как мы, или иначе?
Прыгун, шедший на четвереньках чуть впереди, обернулся, скаля зубы в улыбке.
— Время? Это как длинная дорога. Иногда идешь быстро, иногда медленно. Иногда дорога становится кругом. Иногда она ломается. Но если смотреть сверху — дороги нет.
Исаев запыхтел в маске, явно потрясенный.
— Это... это ж почти буддизм какой-то, ха! А ты... ты можешь представить, что дороги нет вовсе?
— Дорога всегда есть, — серьезно ответил Дружок, моргнув крупными глазами. — Но не все ее видят.
Вадим, шагая рядом с Настей, едва сдерживал усмешку.
— Философ, мать его, найденный в руинах, — пробормотал он. — Еще чуть-чуть, и этот псих заставит тебя книжки писать.
— А что? — пробубнил Исаев. — Секта Самуила есть... пусть будет Секта Дружка.
Мир ученого сузился до существа рядом, до его слов, до того, что они означали для науки. Он уже мысленно писал статьи и монографии, которых никто, может, и не прочтет, но в которых были ответы. И плевать что его специализация — иммунология, никогда не поздно переквалифицироваться...
Шум шагов развитых позади был ровным и слаженным, их отряд носильщиков двигался, как единый организм, послушный каждому приказу. Вадим чувствовал их присутствие кожей, легким зудом в мозгу, будто жужжание далекого улья. Все было спокойно. Слишком спокойно.
Они свернули на широкую улицу, где ржавеющие остовы автобусов и такси лежали боком, перегородив половину проезжей части. Слева чернел остов бывшего супермаркета с выгоревшей крышей, справа — обвалившийся фасад пятиэтажки. В воздухе стоял стойкий запах застарелой гари, сырости и чего-то еще… металлического.
Вадим нахмурился.
— Тише... -сказал он, поднимая ладонь.
Настя замерла мгновенно, ее бойцы тоже. Только Исаев по инерции еще два шага сделал, прежде чем понял, что остановились все. Дружок настороженно склонил голову набок, как собака, улавливающая неслышные для человека звуки.
Секунда. Другая. Тишина. И тут щелчок. Едва уловимый, как от передернутого затвора.
Из ниоткуда вспыхнул огонь.
Первый выстрел — сухой хлопок, срезал одного из развитых, пробив грудь навылет. Второй хлесткий удар разорвал голову другому, мозг брызнул на стены соседнего дома.
Мир взорвался треском автоматов.
Из окон, из проломов в стенах, даже с крыш, будто выросли из воздуха, посыпались тени в противогазных масках и серых костюмах, странно переливающихся под дождем. Фотокамуфляж работал идеально: пока они не двинулись, их было не отличить от бетонных плит и мусора. Теперь же они двигались, стреляли и казались механическими тенями.
У каждого современные винтовки с глушителями, некоторые с подствольниками. Часть с массивными крупнокалиберными ''болтами'', явно охотничьи пушки на мутантов. Шлемы с интегрированными противогазами, радиопередатчиками, бронежилеты с модульными плитами, на предплечьях устройства с кабелями — приводы экзоскелетов, Вадим успел заметить только краем глаза.