— Угу, — кивнул Вадим. — Я тебе не говорил заранее, чтобы сам убедился. Инфицированные плодятся. Причем быстрее, чем мы думали. Беременность у них идет в разы быстрее, чем у нас.
Исаев шагнул ближе, вглядываясь, словно в музейный экспонат. Его голос дрожал, но не от страха, а от восхищения и ужаса одновременно:
— Миниатюрные версии развитых… полноценный цикл размножения… Если это не прервать, у нас нет шансов. Даже если сожжем один улей, в другом уже подрастает следующее поколение.
— Вот именно, — кивнул Вадим.
Исаев молча сел на обломок трубы и долго смотрел на шевелящихся малышей и увлеченных матерей. Потом тяжело выдохнул:
— Но жизнь не останавливается, Вадим. Она найдет выход. Всегда. Если люди проиграют, Землю унаследует это новое поколение. Homo novus, суровые, приспособленные, жестокие. Но они будут жить.
Вадим мрачно усмехнулся:
— Ну что ж, док, может, ты и прав. Но пока я тут, я не собираюсь полностью сдавать планету этим уродцам. Постараемся ужиться вместе.
Они вышли из подземных катакомб, оставив за спиной гул и влажное дыхание улья. Небольшой отряд двинулся дальше, к острову, где серели корпуса Федерального научно-клинического центра инфекционных болезней.
Здание выглядело лучше, чем многие другие: окна не все выбиты, часть крыши еще держалась, фасад местами потемнел от копоти, но в целом устоял. Бомбежки не так сильно навредили.
По двору пробегали крысы, прорастающий борщевик и крапива лезли прямо через асфальт. Наглядный пример того, как природа начинает отвоевывать свое, стоит цивилизации дать слабину. И, похоже, нормальная флора и фауна не особо переживала из-за соседства с порожденными Хронофагом формами, постепенно устанавливался некий экологический баланс.
— Вот оно, — сказал Исаев, остановившись и прижимая руку к стеклу шлема. В голосе слышалась странная смесь радости и тоски. — Почти как тогда…
— Ты когда-нибудь работал здесь? — спросил Вадим, держа автомат наперевес.
— Нет, но бывал часто. Коллеги из ФМБА занимались здесь фундаментальными исследованиями. Мы сотрудничали, обменивались образцами, штаммами, результатами. Я помню… — он вдруг усмехнулся. — В конце двадцатых мы спорили, кто первый построит полноценную базу данных эпигенетических факторов для некоторых групп вирусов. Они всегда были впереди...
Настя тихо фыркнула.
Внутри царил хаос. Бумаги валялись на полу, на дверях висели таблички с надписями ''Сектор молекулярной диагностики'', ''Лаборатория высокоопасных инфекций'', кое-где даже целые сейфы были выдраны и распахнуты. В коридорах стоял стойкий запах этанола, смешанный с плесенью.
— Когда объявили экстренную эвакуацию, — продолжал Исаев, поднимая какой-то помятый лист. — Мне тогда сказали: "Через два часа вылетает последний борт на север". Я был в своем НИИ, застрял на совещании, руководству из Москвы требовалась наша консультации... и опоздал. Они улетели с военными на север. Те, кто успел.
— А ты остался здесь? — уточнил Вадим.
— Да. — Исаев пожал плечами. — Думал, что все равно, Питер никуда не денется. Первые недели мы еще пытались работать, но потом… Потом стало ясно, что вирус не просто очередная эпидемия.
Они углубились в здание. Пыльные коридоры вели к изолированным боксам, где до сих пор стояли ряды холодильников и лабораторных шкафов.
— Вот здесь, — наконец сказал Исаев, показывая рукой на массивные двери с биологическим знаком опасности. — Нам нужны реактивы: наборы для амплификации, ферменты, стандартные носители РНК, ДНК. Без этого мы не сможем даже начать картину строить.
Вадим оглядел ряды тяжелых боксов.
— За раз не утащим. Мда.
— По частям. — Исаев вздохнул. — Придется делать несколько ходок.
Вадим чертыхнулся сквозь зубы, но кивнул.
— Ничего, грузчики у нас есть. — Он кивнул на развитых, что молча шагали рядом, готовые подхватить хоть тонну металла. — Со сборкой лаборатории же справились, справимся и с этим.
Исаев еще раз посмотрел на пустой коридор и устало усмехнулся:
— Если повезет, у нас получится. Усилия окажутся не напрасны.
Вадим остановился в полутемном коридоре НИИ, прислонился к стене и внимательно посмотрел на Исаева.
— Артур, давай-ка еще раз. В Доме Советов много лишних ушей, здесь тихо, только мы. — Он ткнул пальцем в бетонную стену. — Объясни честно: затея с ''благословением'' для других вообще реальна? Или это все больше похоже на авантюру?