— Подходит, — произнес он тихо. — Именно то, что нужно.
Бандиты подняли головы. Мужик со шрамом плюнул в его сторону и прохрипел:
— Сука… кто ты вообще? Думаешь, напугал?
Вадим наклонился ближе, и пластины панциря на его лице чуть разошлись, открывая человеческие черты. Глаза его смотрели прямо в душу.
— Я — тот, кто решает, станешь ли ты удобрением или чем-то полезным.
Бандит отшатнулся, впервые по-настоящему осознав, что перед ним стоит не человек. В этот момент Настя склонила голову к плечу Вадима и улыбнулась:
— Они думают, что им еще есть что терять.
Вадим выпрямился.
— У них остались их тела. Этого достаточно.
Длинноволосый засмеялся, будто наслаждаясь ужасом подельников.
— Нас ждут приключения!
— Вниз, — приказал Вадим развитым. — В подвал. Там мы начнем.
Зараженные подчинились. Мужчин втянули в подземелье, где воздух уже тянул теплой сыростью. Стены здесь были не каменными, их оплела толстым слоем вирусная монокультура, поверхность дышала, из нарывов и опухолей сочилась смола. Это был живой подвал, чрево улья, место, где рождались новые формы.
Бандиты орали и вырывались, но против силы развитых у них не было ни шанса. Их швырнули на пол, в круг из пульсирующих жил. Вадим остановился перед ними, обвел взглядом и сказал:
— Сегодня я узнаем, насколько точен инструмент.
Эксперимент Вадим проводил в полной тайне. Ни Исаев, ни его врачи не должны были знать. Для них он был объектом исследования, а не исследователь сам по себе. Но Вадим чувствовал: они бы не поняли. Людям нужны цифры, графики, секвенирование, а у него в распоряжении был сам улей — живая лаборатория, способная работать с материалом напрямую.
В тесном подвале, где стены пульсировали теплой влажной жизнью, троих бандитов втянула биомасса. Их крики стихли не сразу. Первые полчаса масса обволакивала тела, внедрялась в них, пульсировала, словно размышляя, что с ними делать.
Вадим стоял неподвижно, ощущая отклики улья внутри себя. Они не были словами, скорее неясными импульсами, вспышками, ощущениями, похожими на сны.
+Плоть... несовместимость... другая форма... +, -так можно было бы описать то, что улей сообщал.
Сутки он провел внизу, не покидая подвала. Настя несколько раз заглядывала, но он отсылал ее. Это было его испытание, его тайна. И на двадцать четвертом часу биомасса начала меняться.
Из центра живого ковра поднялся человеческий силуэт. Высвободился тот самый безумец с длинными сальными волосами. Внешне он почти не изменился — кожа оставалась человеческой, черты лица прежними. Но радужка глаз приобрела красный оттенок. Он сделал шаг вперед и упал на колени перед Вадимом.
— Господин… — произнес он хриплым голосом. — Господин, я слышу тебя. Я принадлежу тебе.
Улей вшил в его сущность абсолютную преданность. Это не была дисциплина, как у военного, и не страх, как у раба. Это было поклонение. Новоявленный зараженный дышал так, будто сам факт присутствия Вадима наполнял его блаженством.
Двух других бандитов больше не существовало. Их тела растворились в массе, переработанные в сырье, разложенные до уровня аминокислот. На их месте остались лишь темные сгустки, которые впитались обратно в живой пол. Вадим чувствовал через отклики улья, что трансформация не удалась:
+Непригодны... Живое не живое...Отторжение... +
Он сжал кулаки.
— Гадкая тварь… Ты же не машина. Никогда не будешь исполнять приказы буквально, да?
Улей молчал, продолжая пульсировать где-то на грани сознания. Вадим посмотрел на своего ''созданного''. Тот стоял на коленях, подняв голову, и в его взгляде не было ничего человеческого, кроме формы. Фанатичная преданность, полное отсутствие сомнений, готовность выполнить любой приказ — вот что глядело из этих алых глаз. Вадим вздохнул.
— Что ж. Частичный успех достигнут.
Он поднял созданного за плечо, и тот покорно встал, ожидая приказа, как пес, который впервые увидел хозяина.
Созданный зараженный стоял неподвижно, склонив голову, и ждал приказа. Вадим ощущал его присутствие в роевом поле — тонкий, еле различимый отклик, намного слабее, чем у развитых вроде Насти. Это было что-то промежуточное: намного сообразительнее зомби, но далеко не самостоятельная сущность.
В иерархии улья такой тип занимал странное место. Ниже субальф и развитых, лишенный их хищных наклонностей и силы. Но и не на уровне рядовых зараженных: он мог брать под контроль нескольких зомби, связывать их, координировать. Омега. Так назвал их Вадим.
Главное, омега сохранил память, навыки и личность. Но поверх всего — встроенная вирусом абсолютная верность хозяину.