Вадим дал им насладиться моментом и только потом продолжил?
— Но есть плохие новости.
Люди затихли.
— Генетическая совместимость критически важна. Из троих подопытных двое стали кормом для улья, вопреки моему приказу. Они просто не подошли. Этот, — он указал на Олега. — Выжил. Но даже здесь все не идеально. Он сохранил память, навыки, личность… но психика изменилась. Теперь он — послушный болванчик, фанатично преданный мне. Он почти не способен на самостоятельность, только на выполнение приказов... я такого не планировал...
В зале наступила тягостная тишина. Люди смотрели на Олега, который продолжал стоять с глупой улыбкой, и у многих восторг сменился сомнением. И тут из задних рядов выкрикнули:
— Лучше так, чем ждать смерти!
— Сделай с нами то же самое!
Крики множились, перекрывая друг друга. Кто-то плакал и умолял о шансе, кто-то требовал первым встать в очередь. Зал гудел, как улей, охваченный новой надеждой и отчаянием одновременно. Вадим смотрел на них и понимал: отныне он стал не просто лидером орды и общины. Теперь он был для людей последней надеждой.
После собрания Олега сразу увели обратно в лабораторный сектор. Толпа еще шумела и спорила, но Вадим твердо дал понять: никакого массового обращения до тех пор, пока не будут проведены исследования. Люди роптали, но смирились: они уже привыкли, что последнее слово всегда за ним.
В помещении, где Исаев устроил импровизированную биостанцию, пахло спиртом и прочими химическими субстанциями. На столах стояли старые микроскопы, центрифуга, ноутбуки с потрескавшимися экранами, подключенные к установленным поблизости серверам. Все это казалось слишком примитивным для задачи, стоявшей перед ними, но другого инструментария у них не было. Вадим толкнул Олега к металлической кушетке.
— Это твой новый подопытный. Делай с ним что хочешь. Хоть по кускам режь.
Олег лишь улыбался, покорно укладываясь на стол, будто ожидал награды. В его глазах не было ни страха, ни сомнения — лишь животная покорность.
Исаев некоторое время молчал. Его взгляд метался между Вадимом и омегой, будто он пытался найти в себе слова. В конце концов лишь тихо сказал:
— Он… того заслуживает?
— Он насиловал детей, — жестко бросил Вадим. — Это не человек. Это материал.
Исаев кивнул, на лице его мелькнула тень, но он ничего не ответил. Лишь развернулся к столу с инструментами.
— Хорошо. Начнем с анализа крови и тканей. Нужно собрать образцы с разных участков — мышцы, эпителий, костный мозг. Потом сравним с тем, что у нас есть.
Вадим сел в кресло у стены, глядя на то, как ассистирующий хирург готовит шприцы и скальпели. Для него это был момент истины: он хотел увидеть, как ученый отреагирует на возможность буквально работать с ''чистым материалом''.
— Ты говорил мне, что ничего нельзя сделать, что вирус слишком сложен, — сказал Соколовский. — А теперь видишь: мы сделали шаг, которого никто не делал.
Исаев остановился на мгновение, не поднимая головы.
— Да. Я ошибался. Этот экземпляр... -он посмотрел на Олега, который даже не моргнул, когда скальпель сделал небольшой разрез на предплечье. — Это уникальный случай. Но чтобы двигаться дальше, нужны сравнения. Нам необходимы образцы твоей ткани до последней мутации и сейчас. К счастью, у меня остались замороженные образцы. Нужно сопоставить их с геномом этого омеги. Мы должны найти общие последовательности ДНК, которые определяют успешную трансформацию. Если выделим эти маркеры, можно будет проверить остальных членов общины. И только тех, у кого совпадение высокое, подвергать процессу. Это резко снизит риск неудачи.
Вадим усмехнулся.
— Видишь, а еще недавно ты кормил меня пессимизмом. ''Слишком опасно'', ''слишком сложно''. А теперь говоришь о массовом процессе.
Исаев опустил глаза, продолжая наблюдать за отбором проб у Олега.
— Наука движется от невозможного к очевидному. Сегодня я сам с трудом верю в то, что вижу.
Олег неподвижно лежал на столе, покорно позволяя брать образцы тканей. Кожа разрезалась легко, кровотечение почти мгновенно останавливалось за счет гиперрегенерации — вирус встроил механизмы, компенсирующие травму. Исаев бормотал себе под нос, делая пометки на потрепанном планшете.
— Я хочу выстроить сравнительный ряд, — заговорил он наконец. — У нас есть твои образцы до второй мутации, есть текущие ткани, и теперь новый омега. Если секвенировать три генома параллельно, можно выявить устойчивые маркеры трансформации.
Вадим прищурился.