Подвал, где располагался улей, дышал гулким напряжением. Вязкая слизь стекала по стенам, ткани зашевелились, потянулись к трем добровольцам, шагнувшим в нутро организма. Они сами попросили преобразить их, хотели такую же броню, как у него. И Вадим после сделанных тестов на совместимость согласился: пора было проверить, способен ли улей тиражировать его силу.
Троицу поглотила монокультура Хронофага. Вадим остался снаружи, наблюдая и ощущая каждое движение улья радиоимпульсами. Работа шла иначе, чем в случае с Исаевым. Там процесс был филигранным, скрупулезным, с особым вниманием к нейронным связям. Теперь же все выглядело грубее, прямолинейнее: мышцы укреплялись и перекраивались, кости утолщались, по телам быстро расползался хитиновый панцирь. Этот улей работал по готовому шаблону, сюда же Дружок притащил Вадима после неудачных переговоров с кудровскими...
Через шестнадцать часов биомасса дрогнула и разошлась. Из нее вышли трое. Люди и не люди одновременно.
На их телах блестел темно-серый хитин, закрывающий почти каждый участок тел. Костные пластины несимметричных безликих шлемов раздвинулись и под ними показались человеческие лица, но с полупрозрачным налетом, словно кожа срослась с броней. Они стояли прямо, глаза светились приглушенным алым.
— Истинный пророк, — произнесли они хором. Голоса звучали пусто, монотонно.
Вадим нахмурился, воспоминания в их глазах были, но за ними не чувствовалось ни искры инициативы, ни особой воли. Фанатики. Почти как омеги, но немного иные — улей использовал их религиозные взгляды как основу верности альфе.
Соколовский шагнул ближе, обошел каждого кругом. Воины дышали ровно, не делали ни шага без команды.
— Силу чувствуете? — спросил он.
— Да, — ответил один, медленно сгибая руки, будто проверяя мышцы. — Сила есть. Но мы — твои, мой пророк. Прикажешь умереть, умрем.
Вадим недовольно хмыкнул, ведь ждал большего. Затем сосредоточился и обратился к улью. Тот ответил короткими вспышками, простыми и грубыми.
+Альфа лучше всех. Альфа важнее. Ресурсы альфе. Остальным — достаточно.+
— Вот дерьмо… — пробормотал Вадим.
Исаев был прав, улей — не завод и не конвейер. Он экономит, перераспределяет, ищет баланс. На создание одного альфы он способен тратить все, но на рядовых только базовый минимум и трое перед ним были этим минимумом.
Вадим достал пистолет Ярыгина.
— Проверим броню. Никого убивать не собираюсь.
Воины даже не дернулись. Он вскинул оружие и выстрелил в грудную пластину ближайшему. Раздался звонкий треск, панцирь выдержал, но с трещиной.
— Дальше, — коротко бросил он и выстрелил в другого, целясь в бок. Пуля пробила хитин и застряла в мышцах. Воин лишь качнулся и продолжил стоять, кровь капала, но рана была не смертельной.
— Хреново, — сказал Вадим. — Мой панцирь держит даже очередь из АК, а у вас китайский пластик.
Воины переглянулись и снова сказали хором:
— Мы сильнее, чем были.
Их покорность раздражала, но, как бы он ни бесился, результат был очевиден: это не суперсолдаты, а просто усиленные бойцы, Лучше, чем голые зомби, но далеко не его уровень.
— Ладно, — буркнул он. — На войну сгодитесь.
Улей внутри подвала тихо пульсировал, будто соглашаясь...
Зал заседаний в Доме Советов был набит до отказа. Люди, которые еще недавно едва осмеливались смотреть Вадиму в глаза, теперь теснились поближе, вытягивали шеи, переговаривались. Впереди, перед всеми, стояла троица новых воинов. Их тела блестели под светом ламп — черно-серый хитин, трескающийся на сгибах, мощные плечи, красные глаза.
Воины держались неподвижно, словно статуи, дышали ровно и синхронно.
— Вот, — произнес Вадим, шагнув рядом с ними. — Первые из после Исаева, кто сами сделали выбор. У них есть броня, сила, и они помнят свою жизнь, они не зомби.
Люди в зале ахнули, кто-то зааплодировал, кто-то перекрестился по старой привычке. Исаев поднялся к трибуне, голос его звучал твердо:
— Есть одно важное уточнение. По требованию Вадима все новые формы не заразны воздушно-капельным путем. Ни дыхание, ни слюна, ни прикосновения не передают Хронофаг, общаться с ними относительно безопасно.
Зал шумно загудел.
— Однако, — продолжил Исаев. — Контакт с кровью остается смертельно опасным. Одной капли хватит, чтобы превратить здорового в инфицированного. Поэтому дисциплина обязательна!
Толпа стихла, снова всматриваясь в троицу, уже не с восторгом, а с опаской.
Вадим поднял руку, требуя тишины.
— Мы сделали первый шаг. Процесс пошел. Теперь дело за малым: преобразовать всех, кто подходит. Совместимость по генетическим маркерам есть не у всех. Около семидесяти процентов общины не пройдут отбор. С ними придется решать отдельно.