Или слишком уж флиртовать любит, а я же терпеть не могу, если она будет с другими при мне флиртовать. Не дай Небеса, сорвусь, ведь потом на работе влетит… так стоп. С какими другими? С чего я вообще уже думаю, как мы с ней в свет выходить будем?
Эйдан растеряно огляделся. Всё вокруг было настроено против его бурчания. Ужин, который удался на славу: отличные свежие овощи, и рататуй упаривался до нужного состояния, и тёплый безветренный осенний день золотыми лучиками обещал волшебно-красивый закат. И пахло в домике на берегу лесного озера тоже отлично: свежей водой, и янтарной смолой, деревом и дымком от камина — никаких тебе посторонних ароматов. Ей же обязательно должно тут понравиться, верно?
Эйдан чуть не завыл — совсем уже было задрал голову, чуть не выпустив наружу позорным скулежом все свои растерянные, мечущиеся в голове бестолковыми пичугами мысли. Опёрся руками на стол, тряся головой.
Приходилось признать, что не было с ним такого. Всего-то пара голосовых — а его уже от нежных ласковых ноток в голосе пробирала дрожь, мурашками стягивало затылок. Хотелось совсем как в древности, сорваться из офиса и мчаться на другой конец города прямиком за ней, забрать, спрятать, увезти подальше. И бурчание его, и скулёж, и бесполезные попытки сдержать дурацкую улыбку от предвкушения скорой встречи — всё лишь потому, что Эйдан Роуэн до крайности почему-то хотел понравиться Тамарис.
*****
Рябиновый пожар обозначил границу участка, пропустил Тамарис к домику альфы. Дорога петляла не хуже горного серпантина; аромат шиповника и барбариса, растущих по обочине, отвлекал внимание, пару раз заставив её чихнуть. За высокими кустами и леса видно толком не было, только впереди еле мелькала крыша с дымящейся трубой. Тамарис продрогла, почему-то не рискуя при этом поднять стекло машины — так сильно хотелось не только глазами, но носом почуять всю тишину осеннего леса, покой увядающей зелени, благоговейное молчание сырого озёрного воздуха. Исцеляли они от пыльной городской суматохи на раз-два — ещё на шоссе у Тамарис ломило спину, тянуло неприятно низ живота, голова начинала побаливать от долгой дороги и предстоящей течки… А тут, гляди-ка — она так и лезет из окна головой наружу, чтобы лёгкие как следует наполнились этим живительным воздухом, запасли его впрок.
И только она окончательно решила, что пора закрывать окно, и включать печку, немного сердясь на то, что домик оказался в такой глубине, как оп! — он вынырнул из-за тёмно-красных ягод и пожелтевшей листвы, как на ладони. Бревенчатый, небольшой, двухэтажный, с дощатым настилом вокруг, тщательно выметенным от опавшей листвы и иголок, с парой плетёных кресел у большого окна, на которых кучей валялись пледы и подушки. И дымом запахло сильнее, а ещё говяжьим горячим бульоном, который обещал мигом согреть и нутро, и озябшие руки Тамарис. Тёмный силуэт мелькнул в освещённом окне, стукнула дверь, пока она глушила мотор, и Эйдан Роуэн сделал шаг по скрипучему деревянному настилу, ступив на свет. Содрал с себя поспешно фартук, не глядя метнул его в кресло, а сам изо всех сил тянул носом, почуяв, как воздух вьётся вокруг запахом металла, бензина, машинного масла, и…
… предвкушением чуда.
— Ты обманщик! — ахнула Тамарис, выходя из машины. Вокруг всё наполнилось тишиной, до самых макушек могучих сосен, глухой и плотной, которая позволяла остановить само время — лишь бы только предназначенное двоим мгновение протянулось как можно дольше, крепко впечаталось в память.
— Это ещё почему? — растерялся альфа, замирая на нижней ступеньке. Нос у него двигался и морщился, жил своей жизнью, впитывая запах, который, казалось, он знал тысячу лет, и ещё тысячу до них.
— Ты высокий!
Эйдан поспешно спустился вниз и сунул руки в карманы.
— Ну, в профайле вроде же указан рост? — озадаченно произнёс он.
Тамарис смешно надула губы. Ну да, но она вот на цифры внимания вообще не обратила — смотрела только на карусель фото, где Эйдан Роуэн между двух друзей выглядел невысоким и до странности хрупким. Это ж что у него за друзья-то? Там тогда не волки, а целые лоси! На деле широченные плечи детектива и то, что он над ней возвышался башней (если бы она рискнула к нему подойти поближе) слегка остудили пыл Тамарис.
Зато альфа тряхнул пару раз головой, изо всех сил принюхиваясь. Вытащил руки из карманов, вежливо поклонился и официально поздоровался, еле сдерживая нетерпение. Эйдану казалось, что с его нервов содрали защитную оболочку, как пластик с проводки, и они гудят от предчувствия близкой грозы.