— Родильная палата, доктор. С кроватью, столом и жаровней. Для тепла, ну и чтобы избавиться от младенца, в случае симптомов заражения. Представь, как обрадовалась повитуха, не привыкшая убивать детей, когда на свет появился обычный мальчик. Отец заразился до того, как королева понесла. На его примере доподлинно известно, что не все изменившиеся кровожадные монстры. Тварь долго прикидывалась человеком. Но правда открылась, и вспыхнул мятеж. Советники надеялись избавиться от монстра, но не догадались послать убийцу ко мне в пару. В тот день я был в патруле, — Мален говорил так спокойно, словно рассказывал, какой замечательной выдалась погода в праздник Урожая или в День Памяти — ровный голос, никаких лишних эмоций. Лин не любила, когда Мален превращался в себя-короля, холодного, отстранённого.
— Я довольно знаю о твоей жизни, чтобы сочувствовать тебе, но не делать это явно и вслух, — Айлин не хотела его обидеть, однако идти на поводу у Малена, принимая его настойчивое стремление предстать монстром, не собиралась. Он всё ещё сжимал пальцы девушки, но не так сильно, как раньше. Высвободив изрядно мятую конечность, целительница погладила мужчину по груди, стараясь заглянуть в глаза. — Нет нужды каждый раз рассказывать, что ты злодей в нашей истории. Несмотря на страх твоих подданных, они живут свободно и счастливо. Их не душат налогами, не гонят на рудники или в патрули. Всё, что требуется для этого — не нарушать присягу на верность, не правда ли? И тогда ты сделаешь всё, чтобы эти люди никогда не страдали напрасно, — было ошибкой смотреть в его глаза. Ещё мгновение назад такие ясные, они вмиг наполнились пугающей темнотой. Словно кто-то, живущий внутри желанного мужчины, приблизился, чтобы взглянуть на неё.
— Почему ты недостаточно сильно боишься меня, Айлин? Веришь, что я не убью в порыве гнева, поддавшись искушению? — хриплый шёпот, жёсткий взгляд, ухмылка. Айлин с трудом подавила желание отступить, сбежать, спрятаться. — Ты такая хрупкая, непорочная, исполненная доброты. Прямо сейчас я мечтаю поглотить тебя всю до капли. Выпить эту энергию, насытиться ей. И боюсь сорваться, Айлин, подчиниться голосу в моей голове. А потом очнуться рядом с бездыханным телом, без возможности что-то исправить. Так что продолжай и впредь держаться как можно дальше. И не дразни, стань как все, лги, желай смерти, бойся. Эти эмоции привычны, они не волнуют, не причиняют беспокойства.
Горячие пальцы коснулись её лица, не позволяя уйти. Айлин сглотнула, стараясь сдержать дрожь. Ей стало страшно.
Глава 14
— Да, владыка, ты пугаешь меня. Стоять к тебе так близко со знанием этой истины жутко. Но я боюсь, когда ты намеренно меня пугаешь. Как сейчас, например, даже колени дрожат, если честно. Никто не хочет становиться беспомощным, но я привыкла. — Я знаю, что ты можешь убить меня, когда пожелаешь. Ранить ради собственного развлечения, и я буду страдать, молить о пощаде или милосердной смерти. Это пугает, но я свыклась со своим страхом, так что не позволяю отравлять ему жизнь. Лучше радоваться каждому отведённому мгновению, чем прятаться за обманчиво-надёжными дверями и запорами. С первого дня в мёртвых землях моя жизнь принадлежала тебе. Изменить это не получилось, пришлось привыкнуть. Она перевернулась вверх тормашками, но я не злюсь. Не на тебя, если точнее. На себя. За глупые попытки спрятаться, — Айлин прижалась щекой к его пальцам. Улыбнулась нервно, в очередной раз поддаваясь сокровенным желаниям.
— Ты с ума сошла? — удивление в его взгляде развеселило девушку.
— Из нас двоих безумцем величают вас, мой король, — это был другой страх. Теперь Айлин боялась реакции Малена. Что мешает ему бросить её в здесь прямо сейчас? Оставить оба доказательства собственной уязвимости за дверью старого чулана. Символично же. Если допустить на мгновение, что Лин не обманывается насчёт его к ней отношения.
— Предлагаешь рискнуть тобой, ради мимолётного удовольствия? — такая прямолинейность покоробила, но отступать Лин не собиралась. Она могла бы задать себе вопрос, зачем творит такую глупость, но не хотела оправдываться ложью. То, что начиналось как взаимное притяжение тел, для неё превратилось в нечто большее. Обернулось желанием быть с Маленом. Стать той, кто утешит и успокоит, поймёт и простит. Сильнее обретения свободы, она хотела любить его.
— Или так, или отпусти меня, Мален. Но уже по-настоящему. Пусть не домой, но так далеко, как только это возможно. Чтобы ты стал сном, а не реальностью. Но тогда я не смогу сменить Пряце на его посту, прости.