— Я думаю о твоей безопасности, раз ты не в состоянии сама этого сделать, - почти прошипел мужчина.
— Я-то как раз в состоянии. А вот ты забываешься.
Он рыкнул и Кайя ударила его в грудь, отталкивая от себя. Грант отшатнулся, и тут же понял, что наделал. Ему стоило бы помнить, что они уже проходили через это и он сам дал ей власть над собой. К тому же, ему совсем не хотелось потерять то хрупкое доверие, которое он успел приобрести.
— Черт. Прости. Я не должен был давить на тебя.
— Ты не должен был спорить, - фыркнула Кайя, быстро успокоившись, увидев, что угроза миновала.
— Я извинился.
— За то, что давил, - заметила она. – А за то, что спорил – нет! Ты моя правая рука. Ты должен облегчать мне жизнь, а не наоборот.
— Чья бы корова мычала! – вырвалось у него. – Какая тебе вообще разница, сколько оборотней тебя будут сопровождать? Почему ты так уперлась?
Одна из дверей открылась и показалась голова Феликса.
— Слушайте, я все понимаю, но вас наверняка слышат даже люди.
Грант выхватил карту Кайи, открыл ее номер и завел внутрь. Девушка даже не успела осмотреться, как он снова набросился на нее.
— Так что? – продолжил он. – Ты ведь не будешь оспаривать тот факт, что уперлась, как баран?
— Я не спорю. Но это не твое дело. Даже если я захочу выйти к остальным альфам в одном бикини, ты не должен мне перечить! Твое дело подчиняться мне!
— А я что делал все то время, что ты Альфа?
— В данный момент ты ведешь себя не как Бета. Просто сам не хочешь признавать. Хватит уже, Грант. Я говорила: не хочешь подчиняться - проваливай. Я найду себе того, кто будет безо всяких вопросов, и тем более споров, выполнять мои приказы.
— Дерьмо… - он устало потер лицо. – Ладно, я прошу прощения. За все. Я просто не понимаю тебя.
Кайя чуть смягчилась, увидев растерянность в его обычно железобетонном взгляде.
— Мне просто не нравится быть окруженной ими, ясно? Ты, Фэйт и Майкл пока единственные, кому я доверяю в стае. Я не хочу, чтобы за спиной был кто-то посторонний, мне некомфортно. И я не переживаю из-за этого, потому что сама могу постоять за себя. Доволен?
— Доволен. – Он спрятал руки в карманы джинсов, не зная, куда их деть. – Я зайду за тобой через два часа.
— Только ты? – усмехнулась она.
— Только я, - пообещал Бета и покинул номер.
Глава 8
Собрание проходило в одном из конференц-залов отеля. Там уже собрались альфы остальных стай и просторное помещение моментально заполнилось искрящимся напряжением.
Оборотни встали позади своих вожаков, внимательно изучая и оценивая друг друга. Почему-то им не надоедало делать это каждый год.
— Северный Альфа опаздывает, - пробормотал Сэл Каррингем – Альфа Восточной стаи.
Он немного поерзал, устраивая поудобнее свое огромное коренастое тело в кожаном кресле. Лысая голова сверкала на солнце, которое щедро освещало весь зал сквозь панорамные окна.
Гленн Риотта – западный Альфа – сдержал усмешку, в который раз обратив внимание на внешний вид Сэла. Под дорогим костюмом, который определенно был сшит на заказ, были спрятаны многочисленные татуировки. Спортивные штаны и майка в обтяжку шли этому крепышу намного больше, а костюм, который менялся при каждой встрече, продолжал выглядеть нелепо и как-то кривовато на широченных, словно раздувшихся, плечах.
— Он не опаздывает, до начала еще пара минут, - заметил Гленн.
— Все равно опоздает, - фыркнул Сэл. – Джеку всегда было плевать на правила. Я удивился, узнав, что он вообще решил явиться на эту встречу.
— И хорошо, что он так решил, - вставил Александер Гамильтон – южный Альфа. – Два прошлых собрания Джек пропустил, поэтому мы так и не смогли прийти к единому решению, что делать с Орденом охотников.
Гленн кивнул, соглашаясь с ним. Вообще он не мог припомнить, чтобы Гамильтон высказывался нелогично или недостоверно. Он относился к тем мужчинам, на которых можно было положиться. Даже его внешность кричала об этом.
Он всегда ходил с аккуратной короткой стрижкой, костюмы на нем сидели так, будто он в них родился. Вечно прямая осанка и спокойный взгляд темных, почти черных глаз, как-то визуально возвышали его над окружающими.
Многие завидовали Гамильтону: его выдержке и умению держать себя в обществе, хотя всем было известно, что родился и вырос он в трущобах. И за путь, проделанный на самую вершину, столь же многие его уважали.