Но это был еще не конец. Взрыв тротила спровоцировал оползень, и жесткая, скованная морозом земля превратилась вдруг в мягкий зыбучий песок, в котором начали увязать женщины, дети, журналисты и милиционеры. Стоны и плач сотен людей раздавались над безучастной тундрой. А издалека за всем этим наблюдала рослая блондинка в дорогой дубленке, рядом с которой стояли два человека в зимних маскхалатах. Необычная компания уютно расположилась на заросшем редким кустарником холме.
Девушка удовлетворенно хмыкнула и передала микрофон одному из своих провожатых.
— Good job! — выплюнула она из себя и натянула на изящную головку вязаную шапочку с помпоном.
…Семенов нервно сжимал в руке очередные китайские шарики — в последнее время они редко выдерживали его могучую хватку дольше нескольких дней. Только что он прочитал отчет о диверсии в Юрчинске, что заставило его крепко задуматься. Пока он занимался внешней политикой и обдумывал операцию «Преемник», Клуб серьезно активизировался. Поэтому вдвойне важно было без сучка и задоринки провести предвыборную кампанию и одновременно по всем фронтам давить Клуб и его агентов.
Ранним утром Семенов собрал у себя в кабинете весь цвет кремлевского маховика пропаганды — пару политтехнологов, горевших желанием оправдаться за провал в Украине, неизменного адъютанта Вадима и сотрудников личной пресс-службы президента.
— Как вы уже знаете, — начал Семенов, — прямо сейчас мы запускаем операцию «Преемник». На следующих выборах я собираюсь передать свои полномочия честному и умному человеку из числа моих соратников. По моему мнению, лучше всего на роль будущего президента подойдут два человека: министр обороны Сидоров и вице-премьер Волков. Кто конкретно станет моим преемником, пока непонятно даже мне — у обоих есть как плюсы, так и минусы. Так что вам придется решать непростую задачу: за короткий срок поднять рейтинги сразу двоим. Понимаю, это довольно сложно, но решаемо. Вас здесь сейчас четверо, соответственно, вы делитесь на пары и работаете по двое в связке. Ирина. — Виктор посмотрел на Ирину Ситникову, заместителя его личного пресс-секретаря, — ты и Тимофей работаете на Волкова. А вы, — он повернулся ко второму заму руководителя президентской пресс-службы Егору Ильину и руководителю «Фонда инновационной политики» Виктору Фельдману, — будете работать с Сидоровым. Можете привлекать пиар-агентства, которые сотрудничают с нами по кремлевским проектам, бюджет будет хороший, но в пределах разумного. Волков и Сидоров в курсе, через пару часов они примут вас у себя. В понедельник жду от вас сметы и подробный план стратегии раскрутки каждого кандидата. Докладывать о ходе кампаний будете мне еженедельно и обязательно со статистикой опросов населения.
— Виктор Викторович, вы же понимаете, что поднять рейтинг Волкова в столь короткие сроки почти нереально. Он пока что лицо совершенно неизвестное. Сидоров хотя бы публичная персона, — попытался возразить Тимофей.
— Тимофей, если не хочешь работать на меня, так и скажи. Когда избирали меня, времени было еще меньше. Я вообще удивлен, что ты не понимаешь, что рейтинги Сидорова и Волкова — это, по сути, мои рейтинги. Какой рейтинг доверия населения к моей персоне, согласно последним отчетам?
— 80 %…
— То-то и оно. Если у людей отложится, что Волков — мой человек и как президент будет продолжать мой курс, этот рейтинг перейдет на него. Все, хватит, идите работайте. — И Семенов отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.
…Тихой моросью шелестел холодный балтийский дождь. Шипастые шины неохотно цеплялись за мокрую почву, разбрасывая во все стороны жидкий гравий грунтовой дороги.
Эмма Страускайте везла домой полные сумки продуктов. Ее светлые волосы были настолько коротко подстрижены, что даже ветер, врывавшийся в приоткрытое окно машины, не мог заставить их пошевелиться. Поджарое тело латышки скорее подошло бы мужчине-стайеру, а истинный возраст могло определить, пожалуй, лишь вскрытие.
Эмма остановилась у красивого небольшого домика на выселках Юрмалы, выгрузила продукты и свободной от пакетов рукой стала открывать калитку. В ее отточенных, скупых движениях и пружинящей походке было значительно больше мужского, чем женского. И хотя Эмму все же можно было назвать симпатичной, иметь с ней дело было очень опасно, список ее жертв исчислялся по всему миру сотнями.