Речь орка выбила из Сибиллы последние силы и понимание происходящего.
Тард наклонился к безвольно лежащей волчице и зашептал той на ухо.
На следующее утро глава МакАрджентов встречал свою невесту…
Эпилог
Спустя 10 лет.
- Шейна! – воскликнула Сибилла, увидев, что маленькая серебряноволосая девочка слишком увлеклась, играя с волнами.
- Да не беспокойся ты, - остановила ту Ози. - Дорс и Зейн все контролируют.
И действительно мальчишки близнецы восьми лет с несвойственной их возрасту серьезностью следили за пятилетней малышкой, купавшейся у самого берега.
- У вас все в порядке? – решила воспользоваться случаем, пока они наедине и указала подруге на ее утомленный вид.
- Сегодня последний день траура, а я даже не могу сходить к нему на могилу, - сломленным голосом сказала Сибилла.
- Он так и не знает? – нахмурилась Ози.
- Нет. Я не сказала.
- А орки? Там ведь было несколько десятков свидетелей вашей истинности? – впервые за много лет Сибилла заговорила на эту тему.
- Грог заставил всех дать клятву, - пожала она плечами, украдкой утирая слезы.
Ози была поражена.
- Ты ведь знаешь, после этого орки многое пересмотрели. В том числе и Тард. Именно он тогда привел меня в чувство и заставил выйти к Коулу в более-менее приличном виде. Никогда не забуду его слова «Ты должна жить ради моего сына». И я живу. Ради Шейна, Коула и этой маленькой егозы.
- А как же?... – округлила глаза Ози.
- Я еще ему не сказала, - коснулась живота волчица. – Это будет мальчик. Я уверена, - улыбнулась альфа.
***
Тем временем Коул, Арон и Андрэ сидели у волка в кабинете привычно потягивая виски и обсуждая последние новости.
- Сегодня снимают траур орки, - небрежно заметил Андрэ.
- Я знаю, - поднял тяжелый взгляд на друга альфа.
- Ты ведь все знаешь, да? – прямо спросил Арон.
Коул пожал плечами и разом выпил содержимое стакана, протягивая опустошенную тару Андрэ, дабы тот ее наполнил.
- Он был ее истинным. Шейна, - усмехнулся Коул, называя имя дочери. – Я конечно был ослеплен своей любовью, но не настолько. Сибилла храбрая и самоотверженная, но пробивать брешь в живой стене или правильнее сказать в неживой ради лишь наследника орков она не стала бы, - усмехнулся Коул.
- И?... – не знал, как озвучить весь рой вопросов в своей голове Арон.
«Почему ты не поговорил с Сибиллой? Ты ее простил? Что будет дальше?».
- Что и? – посмотрел на друга Коул. – Я понял, что что-то не так потому что Сибилла вернулась лишь на четвертый день. Это позже я узнал, что два дня она пролежала без сознания, а на третий, только придя в себя отправилась на похороны второго истинного. Можно было конечно списать все на упадок сил после битвы, вот только ее рыдания каждую ночь… Со мной она не стала бы делиться душевной болью, разговоры с Ози облегчения не приносили. Тогда-то я и понял, ей нужен еще один смысл жизни. Толчок, который вытянет ее из этого Ада.
В кабинете повисла тишина. Демоны были поражены откровениями названного брата. Они не знали сочувствовать ему или восхищаться. Не всякий мужчина принял бы такое.
- Да, я поступил довольно жестоко, не облегчив муки совести своей пары раньше. Кажется, пора это исправлять.
- Вы отправитесь в клан Жизни?! – в удивлении подался вперед несдержанно Андрэ.
Коул кивнул.
Глава МакАрджентов исчез в портале к своей истинной.
- Тяжело им придется, когда душа Сибиллы успокоится и ее суть альфы в полной мере проявит себя, - философски заметил Арон, чокнувшись с братом.
***
Богини Жизни и Смерти сидели все также в обители последней.
- Сегодня снимают Траур. Последний наш шанс, - заметила Жизнь.
- Мы слишком эгоистичны, чтобы отдать самое дороге Мойрам ради Шейна и Сибиллы, - покрутила Смерть на указательном пальце кольцо – дар любимого.
В первый год траура по мужчине Богини ломали голову над возвращением орка. Вот только дело было не столь в его перерождении сколь в полотне судьбы сготовленном тремя сестрами. Жизнь и Смерть хотели видеть эту историю совсем иначе. Однако такие изменения были возможны путем большой жертвы. Принести которую ни одна из богинь не желала.
«Боги жестоки» - усмехнувшись вспомнила про себя людскую фразу Смерть.
- Хаос опять сыграла с нами злую игру.
- Безумную. Зло и добро свойственно людям. Не нам, - заметила Смерть.