Несколько минут тому назад, я боялась открывать дверь, так как была уверена, что последуют крики, обвинения и объяснения. А теперь он развязал пояс и спустил мой халат с плеч. Под ним была коротенькая ночнушка и больше ничего.
Удивительно, как мало надо, чтобы вспыхнуть, будто спичка. Мое дыхание участилось, а он все поглаживал метку, однако ласки начали спускаться ниже. Он, словно нечаянно, прикасался к моим соскам и возвращался назад к поглаживанию основанию шеи и ключиц.
Теперь уже точно зная, какое удовольствие я могу получить от своего мужчины, предвкушение близости стало намного острее. Или это метка на меня так действует? Однако сейчас — это не имеет значение.
И тут опять глаза Давида загорелись ярко-желтым. Я, как завороженная смотрела на него, и мысленно подталкивая его ускорить действия.
Если не ругается, тогда пусть дарит наслаждение.
И тут я вспомнила.
— А как же возможность заразиться? — свой голос я совсем не узнала — совсем охрип.
— Об этом не волнуйся, тебе это не грозит, — он приложил палец к моим губам, когда я хотела уточнить смысл его слов, и продолжил: — Поговорим позже.
Потом так потом. Я совсем потеряла смысл последних слов, и ощутила, как что-то легонько царапает кожу. Я опустила взгляд на грудь и заметила, что на одной руке, вместо пальцев — когти. Им он обрисовывал мой ореол вокруг соска. Осознание, что он может меня ранить еще сильнее взбудоражило мою кровь.
Затем он поднял руку к краю моей ночнушки и острием ногтя разрезал ткань до самого низа. Сперва я хотела возмутиться, но какое там может быть недовольство, когда он тут же обхватил своими губами мой сосок.
Я даже не поняла: с моих губ сорвался то ли хрип, то ли стон. Но Давид до конца сорвал мою ночнушку, что держалась на моих плечах до конца и, развернув меня, подтолкнул к кровати.
Он поставил меня на четвереньки.
От сильного возбуждения моя голова приятно кружилась. Я улеглась грудью немного вперед, и тут же последовал рык за спиной.
Кто-то скажет, что я бесстыдница, и как так могу, когда еще на днях была девственна. Но, как ни странно, стыд был настолько ничтожным, по сравнению с возбуждением и предвкушением, что я его и не замечала. Да и еще я ощущала, что Давиду безумно нравится мое тело.
— Такая отличная возможность наказать виновницу, — я еле разобрала его слова, так как его голос был охрипшим, но то, что последовало дальше — шокировало меня еще больше.
Он шлепнул меня по попе с одной стороны, потом сразу же с другой, и тут же ввел палец в мою киску. Ощущения были… я даже не поняла, но как бы не было стыдно признавать, мне безумно понравилось, я даже поддалась назад.
Он медленно двигал пальцем и еще по несколько раз шлепал меня по пятой точке. Казалось, что от таких действий невозможно получать удовольствие, ведь моя попа горела от его ладоней, но я ощущала, как при каждом шлепке я становилась все более влажной и моя киска сжималась все сильнее и сильнее.
Я так была поглощена ощущениями, что я даже не заметила в какой момент он наклонился к моему ушку и прошептал:
— Какая ты плохая девочка, тебя даже наказать нельзя, твое тело так и плавится под моими руками.
Я не была способной что-либо ответить. Я наслаждалась происходящим.
Тем временем, он отстранился от меня и, черт побери, он укусил меня за задницу. Нет, кажется, он не прокусил, но синяк точно будет, и мне это нравилось, что он все больше оставлял на мне свои отметины.
Его палец тут же вышел из меня, и я не успела ничего понять, как он насадил меня на свой член.
То, что последовало дальше, было безумием. Мне даже показалось, что соседи стучались к нам, но какие соседи, когда меня накрывает такая эйфория. К черту всех.
Наш трахабельный, иначе назвать точно не могу, марафон длился несколько часов.
Давид укрыл меня одеялом, однако я была настроена на разговор. Успею еще выспаться, а знать хочу сейчас, о чем и сообщила своему мужчине.
— Я был уверен, что я хорошо постарался.
— Это ты так думал, — но мысленно усмехнулась.
— Ну, тогда можем еще повторить, — и положил свою руку поверх одеяла на мое бедро.
— А ну лапу убери! — мой грозный окрик подействовал на него. Он разочарованно выдохнул и удобнее устроился на подушках.
— Ладно, что ты хочешь знать? Кстати, нет, это ты должна объяснить, что ты делала с тем ублюдком. А? — вот теперь его взгляд не предвещал ничего хорошего.
Но я решила во всем признаться, и начала с того дня, когда встретила того мужчину и до сегодняшней встречи. Было видно, каким недовольным он был. А в конце рассказа так вообще проявил свое «красноречие».
— Вот что за женщины пошли в наше время. Все сами. А я тебе для чего?
Да, я хотела как лучше, но такие слова не могут не порадовать. Неужели мне повезло с мужчиной?
— Обещаю, что теперь я все-все буду тебе рассказывать. Ты лучше расскажи, а с кем ты там встречался?
Этим вопросом он не был доволен, видимо, он не хотел делиться. Вот мужики: как что, так давай признавайся во всех грехах, а как сами, так играют в молчанку.
— Ладно, ты только не испепеляй меня своим взглядом, — опять замолчал, видимо, собираясь с мыслями. — Я узнал кто за всем этим стоит, и поверь, тебе лучше не лезть туда. Я сегодня встретился с ним и, можно сказать, у нас теперь некоторое взаимопонимание. Так что доверься мне, все будет хорошо… Иди ко мне, — и приподнял руку, чтобы я могла лечь на его плечо, что я и сделала.
— А как его зовут, ну тот, кто за всем этим стоим.
— Белов Александр Викентьевич.
Этого просто не может быть!
Глава 20
Эмилия
Весь следующий день, мы провели вдвоем. В кровати провалялись до обеда, но это и то, потому-что у меня живот начал урчать от голода. Да и как тут не проголодаться, когда мое тело так изматывают такими упражнениями. Я Давиду так и сказала, хотя мне все безумно нравилось. Пусть мучает меня дальше, я точно не против.
Он пытался сделать заказ на дом, но я сама хотела накормить своего мужчину домашней едой. Ведь не нужно забывать, что отношения с мужчиной строятся не только в постели.
Он вызвался мне помочь с готовкой и мне было приятно с ним крутиться на моей маленькой кухне. Пока он занимался чисткой овощей, я нарезала и отбила мясо.
После смерти своей мамы, а потом и бабушки, я впервые ощутила себя любимой и нужной. Да, он не сказал тех трех заветных слов, но иногда они не так нужны, я их чувствовала в его взгляде и отношении ко мне. Хотя, я и не против их когда-нибудь услышать.
Сегодня, я запретила думать о проблемах или о ком-либо. Пусть все остаются в ином мире. Сегодня только наш день, и я уж наслаждалась по полной.
Перед тем как сесть за стол, я вспомнила, что у меня где-то пылилась бутылочка вина, которую я отрыла в недрах кухонного шкафчика. Ну и что, что еще не вечер — у нас обоих на душе праздник. Неописуемо приятно, когда я вижу тоже самое счастье в глазах любимого, что и в моей душе.
Мне не позволили сесть на свой стул, быстро обхитрив, и я оказалась на коленях у Давида. Он начал меня откармливать. Как он выразился, мне пару кило не хватает, теперь будет откармливать. Я даже удивилась, как мы смогли все съесть: мы дурачились как дети.
Потом опять перекочевали в постель. Когда я заикнулась о том, что мне стоит сходить в душ, то рот быстро закрыли поцелуем.
Сегодняшний день превратился в секс марафон, но ведь еще не вечер.
— Давид, ну сколько можно, дай мне освежиться, — я вся липкая от пота, и уже не говорю о том, что у меня между ног, но в очередной раз получила категорическое нет.
— Твое «нет», это не ответ. Ты как хочешь, а я пошла, — не успела я встать с кровати, как я тут же оказалась Давидом прижата к кровати.
Он долго смотрел на меня, я видела, что он собирался с мыслями, чтобы мне что-то ответить.
— Понимаешь, твой запах, — тут он как-то подозрительно замолчал, и, судя по его выражению лица, он смутился. — Черт, я даже не знаю, как объяснить… Ну так вот. Твой запах, как наркотик для меня, но когда он смешанный с моим, то это вообще… нирвана или… да называй как хочешь.