Я шел по пустому коридору в сторону Психушки, сверяясь с часами, прежде чем скрыться в алькове и затаиться в тени. Я был хищником, подстерегающим свою жертву, дыхание участилось, так как от предвкушения охоты у меня участился пульс. Прошло еще несколько минут, прежде чем в конце коридора открылась дверь, и я подождал, пока моя цель пройдет мимо.
Дженис Каннинг была одним из ведущих врачей в Психушке, и если кто и должен был знать все о том, что там происходит, так это она. Я знал ее расписание наизусть. Я много раз приходил сюда, пытаясь попасть внутрь, узнать больше информации. И сегодня я не собирался останавливаться. Пришло время открыть правду.
Звук ее каблуков, цокающих по полу, заставил мои пальцы затрепетать от магии, а клыки удлиниться. Однако кусать ее я не собирался. Сегодня у меня было такое питание, с которым не мог сравниться никто другой. И Дженис Каннинг не привлекала.
Она прошла мимо меня в своем белом докторском халате. Я выскочил из своего укрытия, бесшумно, как ветер, подбежал к ней сзади, зажал ей рот рукой и поднял с земли. Я бежал вместе с ней, а она металась и брыкалась, ее крик заглушался моей ладонью. Крылья вырвались у нее из спины и разорвали одежду, когда она попыталась перейти в форму Гарпии. Я выругался, обхватив ее рукой, и зафиксировал крылья, пока она яростно сражалась. Она была сильной, но я был сильнее. Злее. Решительнее. Она не могла отбиться от меня.
Я добрался до девятого уровня и пинком распахнул дверь в маленькую комнату пыток Квентина, бросив ее на пол. Он набросился на нее с радостным визгом, натягивая ей на лицо противогаз, пока она билась, а я прыгнул вперед, чтобы удержать ее на месте. Ее крылья растворились в воздухе, она ругалась и брыкалась, Подавитель Ордена лишил ее способности сдвигаться, а когда Квентин застегнул на ее запястьях два блокирующих магию наручника, она оказалась полностью недееспособной. Он знал, что я приду, я купил его молчание.
Я поднял ее на руки и бросил на больничную койку в центре комнаты, когда она закричала.
— Что вы делаете?! — взмолилась она, ее голубые глаза широко распахнулись, когда она смотрела на меня с узнаванием, замешательством и страхом. Я помог Квентину пристегнуть ее к койке, затягивая оковы до тех пор, пока она не закричала.
Квентин создал заглушающий пузырь, с демоническим хихиканьем закрывая дверь. Он посмотрел на меня, увлажнив губы, его глаза блестели от возбуждения. Он был почти вдвое ниже меня ростом, его спина была сгорблена, глаза ярко-красные, а зубы заточены до остроты — все эти черты он изменил в себе с помощью магии. Потому что ему нравилось быть страшным ублюдком, догадался я. И это сработало. Этот парень пугал меня до усрачки, но мне нужна была его помощь, и он согласился. Я знал, что он не сможет упустить шанс помучить кого-нибудь. Такой уж он был, извращенный маленький уродец.
— Деньги? — промурлыкал он, и я потянулся в карман, достал рулон аур и бросил ему.
Он снова облизнул губы, опуская что-то на край стола, а затем поднялся на ступеньку рядом с койкой, чтобы смотреть на Дженис сверху вниз.
— Ты собираешься раскрыть все свои маленькие секреты, Дженис, — пропел он своим слишком высоким гнусавым голосом.
Я придвинулся к стойке, которая кишела всевозможными магическими приспособлениями для пыток, а также не магическими — сверлами, ножами и пилами для костей. Я не был брезглив, но я заплатил Квентину за конкретные услуги. Я не собирался посещать его шоу ужасов. Это был исключительно деловой разговор. Конечно, это не означало, что он не собирался причинить ей боль.
Я достал из кармана свой Атлас и настроил его на запись, когда Квентин произнес заклинание над губами Дженис и запечатал их, заглушив ее крики.
— Ш-ш-ш, юная Дженис, — прошептал он, и девушка сморгнула слезы, глядя на меня со страхом и осуждением.
Но, возможно, не будь она такой подозрительной психованной стервой, мне не пришлось бы прибегать к таким мерам. Она уже много раз отказывалась со мной разговаривать, и теперь, когда Двенадцать увидела, что творится в ее доме развлечений, я не собирался жалеть о том, что сдал ее Квентину. Чтобы заставить меня чувствовать себя плохо из-за чего бы то ни было, требовалось многое, и этого не было в списке.
— Теперь ты перестанешь кричать, — сказал Квентин. — Правда? — Дженис кивнула, и слеза скатилась по ее волосам, а я стиснул челюсти, жаждая, чтобы правда сорвалась с ее губ. Квентин разжал ее рот, и она судорожно вдохнула.