На краткий миг, когда кончик моего пальца скользнул по шраму вдоль ребер, я словно почувствовала белую, ослепительную боль от того лезвия, врезавшегося в мою плоть. Солнечная сталь. Самое смертоносное оружие, известное фейри. Нанесенные им повреждения невозможно полностью залечить. Я почти чувствовала лианы, привязавшие меня к холодному металлическому столу, почти ощущала привкус старого алкоголя в дыхании моего papa. Почти слышала свои крики.
Я соскочила со своей неудобной койки в углу комнаты и бросилась на унитаз, задыхаясь и просовывая руки обратно в рукава рубашки. Но в моем пустом желудке не было ничего, что могло бы подняться. Я просто пыхтела, пока не упала на задницу, задыхаясь, и пока ужас и боль от этих воспоминаний наконец не утихли настолько, что я вновь смогла дышать.
Я почти снова почувствовала то же самое, эта крошечная клетка вернула все воспоминания, которые я хранила внутри себя, о тех временах, когда я была отдана на милость этого человека. Запертая в темноте и оставленная страдать из-за него. А теперь я страдала по воле другого.
Кейн мог ненавидеть меня за то, что я сделала, или за то, что, по его мнению, я сделала, и, хотя поначалу мысль об этом резала меня изнутри, я поняла, что это не имеет значения. Возможно, я делала некоторые вещи, не имея никаких мотивов, кроме желания обладать им, но я также использовала его. И до сих пор использовала бы, если бы у меня была хоть половина шанса. Он показал мне, кто он на самом деле, и я была не настолько глупа, чтобы снова усомниться в этом.
Поэтому на место ошибочных чувств, которые, как мне казалось, я могла испытывать к нему, я поставила два твердых факта, о которых могла заявить с правдивостью и ядом.
Я спасла ему жизнь.
Он оставил меня гнить.
И если я когда-нибудь выберусь из этого вонючего ада и хоть малейшая часть меня останется способной бороться, я направлю всю свою ненависть на него за то, что он сделал со мной.
Мейсон Кейн был ходячим мертвецом.
Он просто еще не знал об этом.
Глава 3
Кейн
Двенадцать должна была быть «с глаз долой, из сердца вон». Так почему же она, находясь вне поля моего зрения, так глубоко засела в моем ебаном сознании, что я не мог думать ни о чем другом? Как будто я приковал ее в своей гребаной голове, и она царапала стены, вырывая куски моего проклятого мозга. Сука.
Я ненавидел ее. Я ее терпеть не мог, твою мать. Но я также был помешан на ней. Нет, я был одержим ею. В этой девушке была какая-то магия, которая могла обойти наручники и пробраться в мою плоть. Она использовала меня. Манипулировала мной. Заставила меня думать, что я… она… мы…
— Блядь, — прохрипел я.
Я был в тренажерном зале охранников, доводя свое тело до предела: вены вздувались на руках, а пот лился по обнаженной груди. Как бы сильно я ни напрягался, ничто не помогало вытащить ее. Даже спустя столько времени.
Я подумывал о том, чтобы покинуть это забытое сраное место, но тогда мне пришлось бы столкнуться с жалкой правдой, которую я старался игнорировать как можно дольше. Мне некуда было идти. За пределами этих стен у меня не было ничего и никого. Здесь же у меня была единственная вещь, которая помогала мне сохранять рассудок. Цель. Сдерживать монстров этого мира и при этом не допустить, чтобы я сам присоединился к ним. Ведь если я уйду отсюда в поисках другой жизни, я знал, чем это обернется. Кровожадная тварь во мне не успокоится. Я бы нашел способ ее накормить. Я зашел бы слишком далеко. И так или иначе меня вернут сюда в наручниках. Я знал это на каком-то базовом уровне.
Я и так слишком часто переступал границы правопорядка. Посещение подпольных охот было наименьшим из них. И вот теперь появилась Двенадцать с ее гипнотической киской и невинными глазами. Она держала меня за яйца. Я рисковал тем, что считал своим. Работой, над которой я трудился не покладая рук. Я отдал ей все, потому что альтернативой было стать тем, чего от меня всегда ждали. И, хоть я, на полмиллисекунды, подумал, что то, что между нами происходило, было настоящим. Что я нашел девушку, которая не только искала во мне этого монстра, но и вытащила его из темноты и приняла как часть меня. Но на самом деле она делала из меня идиота. Конечно, я ей не нравился. Я был самым нелюдимым мудаком в Солярии. Мне нечего было предложить девушке, ничего, кроме преимуществ в такой дыре, как Даркмор. И теперь было совершенно очевидно, что именно этого она от меня и хотела. Так почему же она не дала мне умереть?