Ее пальцы перебирали серебристые лозы, тянущиеся через мое плечо, но у нас не было времени обсуждать это. Мой разум окончательно прояснился, отходя от опьянения после убийства десятка фейри, и потерял себя в самой очаровательной девушке из всех, кого я когда-либо знал. И была одна истина, которая звучала в моем сознании яснее, чем что-либо еще. Я в полной жопе.
Я окинул взглядом кровавую бойню, а Двенадцать обеспокоенно нахмурились, глядя на ее разорванное нижнее белье, плавающее в воде. Я составил в уме план, затем выбежал из раздевалки в спортзал, прихватив несколько самых тяжелых гирь и штангу, а затем вернулся в душевую к Розали. Ее губы были приоткрыты, а в глазах мелькнул страх.
Блядь, неужели она думала, что я действительно бросил ее?
Я метнулся к ней и прижался лбом к ее лбу на полсекунды, которые я не должен был тратить. Но ради того, чтобы стереть это подозрение из ее глаз, я сделаю это.
— Я с тобой, — поклялся я, и она растерянно нахмурилась, прежде чем я снова рванул прочь, обмакнув гири в кровь и ударив одним концом штанги в спину Двухсотого. Некоторые из более сильных заключенных могли устроить такую резню с помощью оружия. Это не выглядело бы слишком подозрительно.
Я сжег остатки ее нижнего белья, затем схватил комбинезон Розали и свою униформу. С помощью магии огня я быстро высушил их, а затем перекинул ее через плечо, и она удивленно вскрикнула. Я помчался в раздевалку, положил ее на пол и с помощью магии огня высушил ее тело, пока она упиралась руками в мои голые плечи. Я высушил и себя, затем натянул на нее комбинезон, практически перекинув ее через плечо, не дав ей опомниться, и сделав это меньше чем за секунду. Когда она встала передо мной, сухая, с усмешкой, играющей вокруг ее рта, я натянул свою одежду, торопливо застегивая пуговицы рубашки и залечивая любые следы, которые она оставила на моей коже. Когда я закончил, Розали шагнула вперед, поправляя мои волосы и пожевывая нижнюю губу.
— Уверен, что у меня не будет проблем, босс?
— Уверен, — прорычал я. Когда в Даркморе находили трупы, то не задавали много вопросов, если не было очевидных свидетелей. И я точно не собирался позволить ей стать виновной.
— Как мы собираемся выбраться отсюда, не попав на камеры видеонаблюдения?
— Я могу двигаться быстрее, чем камеры успевают записывать, — сказал я, и на ее губах заиграла дразнящая улыбка.
— Я знаю, как быстро ты можешь двигаться, — промурлыкала она, и мое горло сжалось. Неужели я был идиотом, думая, что она не расскажет другим охранникам о том, что я сделал? Она могла разрушить мою жизнь, сказав несколько слов Начальнице тюрьмы. Все, что касалось моего будущего, было в ее руках. И я ничего не мог с этим поделать. Но я бы не вернул ни капли пролитой крови, даже если бы это было возможно. Эти чудовища никогда больше не поднимут на нее руку, и об этом я никогда не пожалею.
— Оскура будут считать это своей заслугой, — сказала она, оглядывая трупы. — Густард открыто нападал на меня, так что не будет сюрпризом, если банды сойдутся в схватке. В моей стае больше сотни Волков, так что мне стоит только шепнуть на ушко о том, как мы разгромили этих ублюдков, и они все решат, что удар нанесли другие члены стаи, а они припишут себе заслуги всей группы. Они даже не поймут, что их хвастовство — ложь. Густард тоже поверит. Если ты поклянешься, что ни один из моих Волков не будет наказан за это.
Какое-то время я просто смотрел на нее, удивленный тем, что она сделала мне такое предложение после всего, что я с ней сотворил. Казалось, что она предлагает сделать это не для того, чтобы иметь надо мной власть. Хотя я полагал, что теперь она может хранить этот секрет у меня над головой. Но она и так хранила секреты, за которые меня могли как минимум уволить, и даже не раскрыла их, когда я бросил ее в яме. Не знаю почему, но я доверял Розали Оскура.
— Их не накажут, — поклялся я. — Если вдруг появятся какие-нибудь улики, я легко от них избавлюсь.
— Похоже, ты тоже у меня в руках, Мейсон, — промурлыкала она, и мое горло сжалось от этого заявления.
При всей надежде на то, что мы сможем все скрыть, оставался огромный шанс, что все это взорвется мне в лицо. А это означало, что это может быть мой последний момент наедине с Розали на долгое время. Я поймал ее шею и прижал ее губы к своим, пробуя ее на вкус, чтобы, если моя жизнь пойдет под откос, у меня хотя бы было хорошее напоминание о том, почему я это сделал. Она застонала мне в рот, и этот звук был плотским грехом, от которого кровь снова прилила к моему члену. Я трахал свою королеву в море крови и не хотел ничего, кроме как продолжать поклоняться ей, но в следующий раз медленнее, заставляя ее умолять меня о большем. Я никогда не хотел становиться на колени ни перед одним фейри. Но она имела надо мной власть большую, чем сами звезды. И в этот момент я хотел отдать ей всего себя.